– Нет. А жаль. Тогда объясни, зачем все это. Решил сделать из меня суперкачка? Ну подтянусь я пятьсот раз. Ну прыгну с места на десять метров. Или стометровку за три секунды пробегу. Какой толк?
Тот, кто стоял за спиной, сделал паузу, словно размышлял, стоит ли отвечать вообще. Потом сказал:
– А ты решил, что моя задача – натренировать твои мышцы?
– Вроде того…
– Ты не прав. Мне все равно, каковы твои достижения. Сила, скорость, реакция, выносливость – побочный эффект. Скажем так, базовые условия. Но никак не самоцель… Двести восемьдесят девять, двести девяносто. Не устал?
– Пока нет. На рекорд иду. Раньше подтягивался не больше двадцати пяти раз.
Я действительно не испытывал никакого дискомфорта. Тело ровно ходило вверх-вниз, мышцы рук равномерно сокращались. Пожалуй, только пальцы слегка занемели. Пустяки…
– Базовые условия, говоришь? Для чего?
– Пока без ответа. Я уже объяснял – придет время, все узнаешь.
– Ладно, оставим мышцы в покое. А что с головой? Что за видения, падения и прочая хрень? То таю на глазах, то в камень превращаюсь. Магия, что ли?
– Сам-то понял, что сказал? Какая магия? Впрочем… ты действительно можешь воспринимать это как чудо.
– То есть не скажешь?
– То есть – нет. Рано. Между прочим, уже триста шесть.
Я сделал очередной подъем, прислушался к ощущениям. Точно пальцы немеют. Да еще этот, за спиной, слегка надоел.
Собеседник тихонько хохотнул.
– Злишься?
– А ты мысли читаешь?
– Не совсем. Я вижу изменения в твоем мозге. Вернее, не вижу, а регистрирую. Сейчас фон другой. Новые участки мозга задействованы. Выходит, испытываешь эмоциональную встряску. Все элементарно.
– А если я тебя элементарно этой железкой по башке огрею? Тоже зарегистрируешь изменения?
– Я думал, ты взрослее. Триста семнадцать.
Беседа стала надоедать. Этот крендель никак не хочет отвечать на вопросы, уходит от темы. Да и висеть на турнике надоело.
– Физические параметры, ускоренная регенерация, повышенные способности мозга… А что видения? К чему эти космические полеты и прочие чудеса?
– Чтобы ты был готов.
– К чему?
– Узнаешь.
– Тьфу. Между прочим, уже триста тридцать шесть. Хорош.
Я спрыгнул с турника и развернулся. На меня смотрел… я сам. Мой двойник, отраженный в гигантском зеркале.
– Во черт! Опять наколол.
Двойник в зеркале повторял мои жесты и слова, но никакой инициативы не проявлял.
– Поговорили. Спасибо, что в космос опять не отправил.
Пальцы все же занемели. Я встряхнул руками, хотел было сказать что-то, но в этот момент проснулся.
«Ну и что они хотят? – рассуждал я утром, готовя завтрак. – Сделать из меня космонавта? С приставкой „супер“. На черта им нужен такой кадр?»
Не нравился мне этот сон. Слишком уж он похож на явь. И пальцы до сих пор не отошли. Триста сорок подтягиваний. Рекорд, епона мать!..
Домашний телефон Милены молчал как партизан. Еще не приехала? Впрочем, оно и к лучшему. В такое время ехать в Самак не стоит. Но вот позвонить могла бы. Ладно…
Я уже выходил из квартиры, доставая на ходу ключи от машины, когда в голову пришла странная мысль. А что, если все эти мутации, изменения – действительно побочный эффект? И что главная часть еще впереди. Но какова же она – основная цель? Кого из меня готовят – монстра или… бога?
Крупная дрожь прошла по телу. Я вдруг совершенно отчетливо вспомнил загадочный голос двойника. Когда он говорил о чуде. Черт возьми, это уже ни в какие ворота не лезет!..
К началу рабочего дня я намеренно опоздал. Не хотел видеть Березина. Тот мог пристать с нотациями, и тогда вышла бы ссора с непредсказуемым концом. Часы показывали половину девятого, когда я вошел в приемную Голыбина и спросил секретаря, на месте ли начальник управления.
Женщина утвердительно кивнула, но предостерегла:
– У него важные гости. Лучше подождать.
– Да он вызвал меня с утра… – Я глянул на часы, думая, как быть.
В этот момент дверь голыбинского кабинета открылась, и в проеме возник он сам.
– Томилин не… А-а! Ты уже здесь! Заходи.
У начальника управления действительно были гости. Высокий, средних лет мужчина в темно-сером костюме и военный с погонами прапорщика – маленькая звезда на фоне одного узкого просвета. С гражданским прапорщик одного возраста, ниже ростом и плотнее. Лицо смуглое, узкая полоска усов придавала ему аристократический вид.
– Знакомьтесь, – Голыбин указал на гражданского, – Калатомин Руслан Евгеньевич. Представитель министерства строительства и архитектуры. Приехал специально проверить состояние дел на магистрали. Попал в самый разгар боев. А это – командир сводного отряда прапорщик Щедров. А также командир передового отряда, присланного на помощь городу.
Голыбин подошел ко мне.
– Ну и позвольте представить – Артур Томилин. Водитель из отдела снабжения. Гм… до недавнего времени работал там… Отлично знает южные районы области, по дорогам ездил чуть ли не с закрытыми глазами. К тому же на его счету полтора десятка солдат противника.
Я удивленно покосился на Голыбина. К чему такие дифирамбы? Да еще в присутствии чужих людей. Куда он клонит?
