Обжигающая волна желания окатила мое тело с ног до головы, заставляя сбросить с себя одеяло. Темное и дикое возбуждение пронзило меня насквозь и я сама не заметила, как рука скользнула под тугую резинку трусиков, прикасаясь к своей разгоряченной плоти. Мои пальцы мгновенно стали влажными и я провела ими по чувствительному центру, не сдерживая стон.
Я прикусила губу, чтобы сдерживать звуки удовольствия от этой картины, которая слишком ярко воспроизводилась перед глазами. Я скользнула во внутрь пальцами, представляя на их месте его.
Я раздвинула ноги еще шире и прикрыла глаза от удовольствия, которое раскатывалось по моему телу. Мне пришлось изменить свою позу и закусить угол подушки, чтобы скрыть стоны удовольствия, которые вырывались из меня во время оргазма. Это было так ярко и настолько интимно, что мои щеки залил румянец и я рада, что мне не пришлось подталкивать его для продолжения переписки.
Я не ответила на это, потому что уснула с телефоном в руке.
— Что у нас находится на западе? — нервный шепот раздавался среди ночи около одного из многочисленных деревьев.
— Промышленные склады, но вроде бы они не доходят до леса, — Даниель отвечал Мэтту также тихо, стараясь открывать рот как можно меньше, — мы явно собираемся что-то подрывать — яма начинает уходить вправо и каждый раз нам говорят расширять ее.
Они копали, по ощущениям, уже полжизни — каждый день они сверлили, рубили, отбрасывали землю руками, лопатами, да всем, что было под рукой. Слишком сильно давило отсутствие часов и потеря в пространстве. В лесу было невозможно ориентироваться во времени суток — кажется, что солнце всегда стоит в одной точке, а потом резко наступает темнота. Кормят тоже по-разному, но этот момент всегда наступает в самое сильное головокружение от голода — они как будто чувствуют когда пора предотвращать обмороки из-за истощения и недостатка энергии.
В яму, которую они роят, спокойно пролазят три человека, причем не самых маленьких — им приходится залезать в нее, чтобы прорывать землю, уходящую в сторону. Безумно неудобно делать это под углом, но Мэтт и Дани уже смирились со своей участью — они помогают мафии и выбора у них нет.
Они находятся под постоянным наблюдением — бежать, нападать, пытаться украсть телефон просто невозможно и глупо. Они делают то, что от них требуется, а еще питают надежду на то, что агенты их найдут — желательно раньше, чем задумка мафии будет исполнена.
— Давай думать так, как учила Кларк.
— Это как?
— Головой, придурок, — сказал Мэтт, немного сдвигаясь вбок, чтобы освободить клочок земли между ним и Дани, — смотри, судя по всему, мы находимся не в самой гуще леса, а где-то на окраине. Они приезжают сюда на машинах, плюс тачка этого бородатого стоит так, чтобы закрыть нам обзор.
Большой автомобиль Стефано действительно стоял всегда на одной точке с открытым багажником — за вместительным кузовом было сложно разглядеть то, что находится дальше.
— Надо попробовать зайти за автомобиль, — подчеркнул это Мэтт, потирая ушибленный бок.
Он снова получил ряд пинков по ребрам из-за своего языка — Дани искренне не понимал зачем его друг вечно провоцирует их, ведь это приводит только к избиениям и еще большему контролю, чем обычно. Если уж и оказывать сопротивление, то тотальное, имеющее хоть какую-то идею за собой.
