— Где ты была? — воскликнула мать, быстро идя ей навстречу. Тонкие губы скривились в неприязненной гримасе. — Что с тобой стряслось?
Сесили приподняла прочную планку, прикрепленную поперек двери, вставила концы в железные скобы по обе стороны. Теперь из коридора к ним никто не войдет. Она долго водила пальцами по узорам на дереве. Ей очень хотелось прижаться головой к холодным доскам. Не хотелось видеть осуждающее выражение на лице матери. Та забрасывала ее вопросами.
Что произошло внизу, в кладовой? Мысли в голове путались, Сесили не могла связно соображать. Тело еще гудело после поцелуя незнакомца, как будто его сила и уверенность передались ей. Ей даже показалось, будто она не в состоянии от него отделаться.
— Сама не знаю… — промямлила она, разворачиваясь лицом к Марион.
— Что ты имеешь в виду? — воскликнула мать и тут же повернулась к спящей Изабелле, чтобы убедиться, что ее резкий тон не разбудил дочь. Новорожденный спал рядом с матерью, туго запеленатый и завернутый в шерстяное одеяло. На ярком свете розовело его нежное личико. — Тебя там никто не видел?
Дряблые пальцы матери, напоминающие птичью лапу, вцепились в резной столбик кровати. Под белой кожей проступали синие прожилки.
— Видел… — Голос у нее дрогнул. Ярко-голубые глаза не выходили у нее из головы.
— Кто?! — Мать слегка пошатнулась и ухватилась за столбик.
— Я с ним никогда раньше не встречалась, — ложь с легкостью сорвалась с губ Сесили. Она принялась развязывать тугой узел на поясе. Мать даже не знает, что произошло утром на реке. — Но… он сказал, что его послал лорд Саймон…
— Боже правый! Как ему удалось пройти мимо стражи?
— Понятия не имею.
Марион села. Из нее как будто выкачали воздух. Она поднесла дрожащую руку к виску.
— Вот что ты наделала, Сесили! Вот результат твоего непослушания! — Солома в матрасе зашуршала под весом матери, покрывало собралось складками.
— Тот человек… может раскрыть наш план, выдать нас. — У нее росло ощущение, что она попала в ловушку, что вокруг рыщут враги. Страх все больше сжимал ее. — Матушка… может быть, нам лучше все прекратить? Сказать лорду Саймону правду?
— Ты совсем выжила из ума? — глаза у Марион едва не вылезли из орбит. — Все так удачно складывается! Изабелла родила мальчика. У нас почти все получилось. Не смей ничего говорить! — Марион склонила голову набок и прислушалась. На лестнице послышались быстрые шаги.
— Госпожа… миледи! — послышался из-за закрытой двери голос Марты. Она запыхалась и говорила с трудом, видимо, по лестнице она бежала. — Он здесь… лорд Саймон здесь! Стоит у главных ворот со своими людьми и хочет вас видеть! Он знает о ребенке. Он… угрожает взломать дверь!
Сердце у Сесили сжалось, она ошеломленно посмотрела на мать. На нее накатило отчаяние.
— Но лорд Саймон должен был прийти позже. К шестичасовому колоколу!
Неужели проклятый незнакомец забыл, что она говорила?
Марион покачала головой:
— Сесили, придется его впустить. Несколько часов не играют никакой роли. По крайней мере, он перестанет нам докучать. Он должен увидеть тебя в постели с ребенком.
— Передай лорду Саймону, — крикнула она Марте, — пусть ждет в большом холле. Подай ему еду и что-нибудь выпить. Я спущусь и провожу его.
— Хорошо, миледи, спасибо! — В голосе девушки послышалось облегчение, она побежала вниз.
Марион заметалась по комнате.
— Быстрее! — приказала она. — Надевай ночную рубашку! — Мать дернула Сесили за пояс. — Поспеши! Не удивлюсь, если лорд Саймон не послушает Марту и явится сюда сам.
Сесили отбросила руку матери. От страха к ней вернулась способность соображать.
— Мы должны перенести Изабеллу. Переложим ее в переднюю. Положите младенца в колыбель; я возьму его, когда переоденусь.
Пока мать вела Изабеллу по комнате, Сесили сняла головной убор, вынула шпильки. Блестящие пепельно-каштановые косы упали ниже пояса. Повинуясь порыву, она расплела косы, и шелковистые волосы рассыпались по плечам. Может быть, лорд Саймон настолько смутится ее видом, что быстро уйдет, как только увидит младенца. Развязав пояс, она стащила через голову накидку без рукавов. Задев царапину на лбу, она поморщилась. Потом принялась возиться с крошечными костяными пуговками на узких рукавах нижнего платья, в отчаянии она дернула, и пуговки рассыпались по полу.
Сесили поспешно сняла чулки. Оставшись лишь в сорочке и панталонах, она запихнула все остальное, в том числе сапоги, в дубовый сундук под окном. Белая ночная сорочка была такой широкой, что полностью закрывала все, что на ней оставалось. Сесили легла в постель на место Изабеллы и натянула до шеи простыню и покрывало.
— Ты готова? — спросила мать, выходя из передней. — Изабелла уже крепко спит, бедняжка так измучилась! — Нагнувшись, она достала спящего младенца из колыбели и передала его, сладко посапывающего, на руки Сесили. Встревожившись из-за внезапной перемены положения, новорожденный открыл глаза. Какое-то время он смотрел на нее, а потом снова заснул.
«Слава Богу», — подумала Сесили. Судорожно вздохнув, она поправила распущенные волосы, чтобы закрывали виски.
