Локлан испытал удовлетворение, заметив, как она смертельно побледнела. Маленькая негодница!
Сейчас он ее разоблачит. Ее обман раскроется! Так вот почему она избегала его, вот почему так враждебно относилась к его расспросам. Все для того, чтобы сбить его со следа. И ей это почти удалось. Как он раньше не догадался, что перед ним сама леди Сесили Оукфорд? Надо отдать должное ее изобретательности, ей удалось убедить всех, что мать этого ребенка — она. Он вспомнил, как вытаскивал ее из бурной реки, вспомнил ее хрупкую, тонкую фигурку. Не может быть!
Сжав зубы, Сесили настороженно следила за ним. Она понимала, насколько шатко ее положение. Сейчас, сейчас он ее разоблачит! Все раскроется… Она полулежала в кровати, прижимая к груди спящего младенца. Она собиралась представить его лорду Саймону как своего сына. Зеленые глаза сверкали, под ними залегли тени. Длинные, густые распущенные волосы напоминали шелк. Волосы разметались по плечам, по девственно белой простыне. Несмотря ни на что, он восхищался ее мужеством и отвагой, пусть и неверно направленной.
Пожилая женщина, ее мать, склонилась над кроватью и пронзительным голосом обратилась к Саймону. Ей не терпелось похвастать внуком; ее жесткие негнущиеся пальцы откинули шерстяное одеяльце, чтобы показать личико. Какое двуличие, подумал Локлан. Нужно сразу же разоблачить их обеих и раскрыть Саймону их обман. Так будет верно и правильно.
И все же…
Их ждет суровое наказание. Саймон придет в ярость из-за того, что его обманули, он немедленно известит короля и двор. Глядя в искаженное от страха лицо молодой женщины, Локлан неожиданно решил подождать с разоблачением. Он подозревал, что история не так проста, как кажется; за ней таится нечто большее, чем то, что он видит здесь сегодня в этой опочивальне. Ему хотелось выслушать и ее точку зрения. В нем проснулось желание защитить ее, помочь ей.
Страх сдавливал Сесили горло. Она едва могла дышать, воздух не поступал в легкие.
Ноги стали неподвижными. Ее словно парализовало. Она вся покрылась испариной, сорочка прилипла к телу. Она не сводила взгляда с его решительно сжатых губ. Когда он ее разоблачит? Сейчас, в присутствии лорда Саймона и его подручных, которые подслушивают за дверью? А может, он выберет более подходящее время, а ее заставит мучиться от неизвестности, от тревоги? Она должна сейчас же поговорить с ним. Каким-то образом убедить его не выдавать их…
Она резко отбросила покрывало, по-прежнему крепко прижимая к себе младенца.
— Мне нужно… я должна… — запинаясь, проговорила Сесили. Что же ей сейчас может понадобиться? Что придумать, как выпутаться из безнадежного положения?
Марион покосилась на дочь, поняла, в каком она состоянии. Она положила руку на плечо Сесили, крепко сжала, не давая шевельнуться.
— Локлан, подойди сюда и взгляни на ребенка, — лорд Саймон поманил к себе мужчину, стоявшего в дверях.
«Локлан…» — Сесили посмотрела на друга Саймона. Вот, значит, как его зовут. Судя по имени, он родом с севера, что сочетается с его рыжими волосами и ярко-голубыми глазами. Он подошел к постели, слегка прихрамывая. Синяя шерстяная накидка облегала мускулистую грудь, доходя до середины бедер. Под накидкой на нем были коричневые шерстяные штаны, плотно облегая ноги, они подчеркивали мощные мышцы.
Он склонился над кроватью и посмотрел на ребенка. Сесили затаила дыхание, воздух замер у нее в груди. Она подняла голову, глядя на его четкий профиль. Невольно залюбовалась его решительным подбородком, высокими скулами… И чувственными губами, которые совсем недавно так властно целовали ее. Потом он резко повернул голову, и его голубые глаза посмотрели на нее в упор. Она угадала в синих глубинах насмешку, вздрогнула, как будто он ее ударил, и отвернулась. Похолодевшими пальцами она крепко держала ребенка, словно ища у него поддержки.
Выход для нее может быть только один. Она должна поговорить с ним наедине. Сесили быстро соображала. Может быть… ей как-нибудь удастся убедить его сохранить ее тайну. Передав ребенка матери, она решительно отбросила в сторону меховое покрывало.
— Прошу меня простить, милорд, — обратилась она к лорду Саймону, убирая пряди волос от лица. — Мне… нездоровится, и я должна посетить… м-м-м…
Она не договорила, надеясь, что лорд Саймон поймет: ее просьба деликатного свойства. Ей нужно посетить гардеробную. На самом деле нет.
Лорд Саймон кашлянул и густо покраснел.
— А… да, конечно. Вам… нужна помощь?
Отлично, его слова ей на руку!
— Мне трудно ходить, — призналась Сесили, нарочито медленно поднимаясь. Привстав, она ухватилась за столбик кровати.
— Сесили, ради всего святого! — еле слышно прошептала мать. — Что ты вытворяешь? Имей совесть! Хотя бы прикройся!
— Позвольте мне. — Обойдя кровать, Локлан взял с мехового покрывала бархатный плащ и накинул на плечи Сесили, как бы невзначай задев ее волосы. Она вздрогнула от его прикосновения, страх пронзил ее, как лезвие ножа… Нет, вдруг поняла она. Не страх. Скорее безрассудная радость, ожидание чего-то. Что с ней такое? В его присутствии она не способна связно мыслить!
