Она прижалась к нему, ослабев от облегчения. Его речь приятно ласкала слух, она окутывала ее, как теплое одеяло. Сесили наслаждалась его словами и идущим от него теплом. При жизни мужа она всегда была настороже и часто не знала, защитит он ее или нет, хотя она носила его имя. А рыцарь с огненно-рыжими волосами, который так неожиданно ворвался в ее жизнь, дал ей понять, что она ему небезразлична. Рядом с ним она чувствовала себя защищенной… и любимой.
Да, любимой! Последнее слово нечаянно запрыгнуло ей в голову, как дрожащая, крошечная искра. Да, рядом с ним она чувствует себя любимой.
— Я… благодарю вас. — Его шерстяная накидка щекотала ей щеку.
— Поблагодарите потом, когда все закончится, — когда он говорил, его подбородок касался ее затылка. — Сейчас вы можете надеяться лишь на снисхождение короля. А я скажу ему… — мысли его внезапно, резко замерли. Он ступил на нетвердую почву. Что он скажет королю? Что сам позаботится о Сесили? Что будет в ответе за нее? После того, как его родных убили, он дал обет больше никогда ни к кому не приближаться. Но Сесили другая. Сесили не просто «кто-то».
Пока они шли по главной городской улице, мощеной, с лавками по обе стороны, местные жители откровенно глазели на них. Странное они являли зрелище: благородная дама, рядом с ней раненый рыцарь, а поперек серой дамской верховой лошади — два трупа. К тому времени, как они добрались до замка на северной оконечности города, наступили сумерки. За деревянными ставнями горел огонь, в прохладном вечернем воздухе смешивались ароматы жареного мяса и дыма. Над замковыми воротами, освещая синее ночное небо, поднялся огромный диск полной луны.
Локлан поспешно стащил с головы повязку.
— Нет, оставьте! — взмолилась Сесили, глядя, как он запихивает окровавленную полосу материи под седло.
Локлан дотронулся до раны на затылке и поморщился.
— Кровь остановилась, — в доказательство он помахал перед ее лицом чистыми пальцами. — А мне нужно выглядеть достойно, если я хочу предстать перед королем.
— А как же я? — с ужасом спросила Сесили, разглаживая ладонями пурпурное верхнее платье и с отвращением глядя на полосу грязи на подоле. Она тряхнула головой, расправляя платок. — Как я выгляжу?
Локлан глубоко вздохнул, заставляя себя не улыбаться. Она выглядела красавицей. Узкое дорогое платье облегало ее хрупкую фигурку, подчеркивая твердую, высокую грудь и тонкую талию. В холодном воздухе ее глаза сверкали, как кусочки зеленого стекла, лицо раскраснелось от холода. От ее вида у него пресеклось дыхание.
— Локлан! — воскликнул король Генрих, поднимаясь с трона на возвышении. — Добро пожаловать в Эксетер! Я как-то упустил из виду, что вы с Саймоном уже вернулись из Франции. Говорили, ты решил какое-то время провести в замке Саймона в Доккуме?
— У меня не оставалось другого выхода. Во Франции меня ранили, — ответил Локлан, поднимаясь по деревянным ступеням на возвышение. Сесили он крепко держал за руку и вел ее за собой. Ее подол на ходу задевал его сапоги.
— Не повезло, Локлан, — сказал король. — Но теперь твоя рана зажила.
— Да, зажила.
Карие глаза короля остановились на Сесили. Он с интересом наморщил лоб, любуясь ее тонкой белой кожей, дорогим платьем и плащом.
— Сядьте со мной. — Он поманил их на возвышение. — Расскажите, чем вы занимались. — Король повернулся к пожилому аристократу, сидевшему рядом: — Милорд, прошу вас немного подвинуться. Я так давно не видел Локлана!
Губы пожилого аристократа неодобрительно сжались, затем он нарочито медленно отодвинул свой стул и приказал слуге переставить тарелку и кубок подальше.
Его обида была вполне понятна: король находился в его замке, и он тратил много денег на то, чтобы короля Генриха и его придворных хорошо кормили и поили перед тем, как они переедут в другой замок.
— Сюда, моя дорогая. — Генрих поднял руку и поманил Сесили на пустое сиденье рядом с собой. В пламени свечей переливались огромные рубины на его золотых перстнях. По контрасту с величественными жестами фигура короля была худой и костлявой, на плечи падали завитки волос мышиного цвета. Королевский статус подчеркивал простой золотой обруч, низко сидевший на лбу. — Где Локлан вас отыскал, а? Я не слышал, чтобы он женился.
Сесили покраснела до корней волос и покосилась на Локлана. Он устроился на стуле напротив короля, его сильное тело было сгустком энергии, золотисто-рыжие волосы поблескивали при свечах. Рядом с ним Генрих казался ребенком, хотя они, скорее всего, были ровесниками.
— Ах, милорд… сир… — с трудом проговорила она, — вы не так поняли. Я не супруга Локлана. Я… я…
— Я привез сюда леди Сесили по поручению лорда Саймона, — плавно перебил ее Локлан. — Она была женой его покойного брата, Питера.
— Ах да, я слышал о его смерти. Мои соболезнования, леди Сесили.
Генрих щелкнул пальцами, и слуга склонился между стульями и поставил перед ней чистый кубок и тарелку, налил ей вина.
