Красные капли упали на белую скатерть и принялись медленно расплываться. У нее на тарелке появились куски мяса, хлеб, овощи. Сесили тупо смотрела на еду, словно во сне. Она неловко поерзала на стуле, гадая, подобает ли ей сидеть за главным столом рядом с королем. Конечно, когда он узнает, что она сделала, к ней отнесутся подругому. Острие столового ножа, лежавшего рядом с ее оловянной тарелкой, блестело в пламени многочисленных свечей, расставленных по всему трехногому столу.
— Итак, — сказал Генрих, кладя в рот ломоть курицы и жадно жуя, — что привело вас ко мне?
— Леди Сесили совершила нечто, не вызвавшее одобрения лорда Саймона; он попросил меня доставить ее к вам, чтобы вы решили дело.
— Я рад, что вы так поступили. — Генрих похлопал его по плечу. — Ведь в противном случае я бы и вовсе вас не увидел. — Он отпил вина и вытер капли с бороды. — Что вы натворили, миледи? Уверен, все не так страшно!
Сесили прикусила губу. Ей придется самой говорить за себя, защищаться. Скрывать правду бессмысленно. Она глубоко вздохнула.
— Я притворилась… — Она замолчала, катая в пальцах кусок хлеба, кроша и ломая его. Она посмотрела на скатерть в винных пятнах. — Я притворилась, будто жду ребенка, чтобы выдать его за наследника покойного мужа, — сказала она наконец. — Лорд Саймон хотел вернуть замок и земли брата, а мы… могли сохранить их единственным способом.
Король откинулся на спинку стула и выпрямился. Ее слова явно потрясли его.
— Это правда? — Он повернулся к Локлану.
— Да, милорд. Но, не пытаясь умалить суровость преступления леди Сесили, должен сказать кое-что в ее защиту. По пути сюда, в Халдонском лесу, на нас напали разбойники. Меня ударили по голове, я потерял сознание, а двух сопровождавших нас рыцарей убили.
У леди Сесили имелась прекрасная возможность бежать, однако она этого не сделала. Она спряталась в чаще леса, а потом разыскала меня и перевязала мне рану. Если бы она бросила меня в лесу, я истек бы кровью до смерти. — Локлан посмотрел Сесили в глаза и быстро ободряюще улыбнулся.
Какое-то время Генрих в замешательстве смотрел в свою пустую тарелку, затем он отпил из кубка большой глоток вина и вытер бороду. Нарочито медленно поставил кубок на стол, провел пальцами по краю узора, украшавшего ножку кубка. Он тяжело вздохнул.
— Миледи, должен сказать, что вы совершили тяжкое преступление… я бы и не подумал, что вы на такое способны! Вынужден напомнить, что обычно за подобное преступников карают длительным тюремным заключением, а в некоторых случаях их ждет казнь через повешение.
Услышав приговор, Сесили ахнула. Голова у нее закружилась, к горлу подступила тошнота. Спина вспотела, платье прилипло к коже. Чтобы не упасть, она так вцепилась в толстый край стола, что побелели костяшки пальцев.
— Обычно, — громко повторил Локлан. Его бархатистый голос проник за завесу охватившего ее ужаса. Сесили смотрела в его яркие глаза и не могла от них оторваться. Он поднял брови, словно предостерегая ее и приказывая держаться.
— Миледи, обстоятельства дела должен выяснить суд. Я не обладаю властью в одиночку принимать решение по вашей судьбе. Но суд соберется на следующее заседание лишь через месяц. Не хочется сажать вас за решетку на столь долгий срок, особенно после того, как я узнал, у вас имелась возможность бежать, но вы этого не сделали.
Сесили сцепила руки на коленях. Во рту у нее пересохло, пальцы стали скользкими.
— Поэтому, — протянул Генрих, — я склонен проявить снисходительность. Доброе слово Локлана стоит трех слов от любого другого, я высоко ценю его мнение. Вам хватило смелости предстать передо мной и ждать моего наказания… — Генрих наморщил нос. — По-моему, вас нужно снова выдать замуж. Супруг удержит вас в узде. Наверное, не помешают и собственные дети — один или двое. Вы настоящая красавица; не сомневаюсь, что найду мужчину, который будет счастлив жениться на вас.
Локлану стало так жарко, что он провел пальцем по шее возле горловины накидки. Заныла рана на затылке. Он подался вперед и стал прислушиваться. Почему он не предвидел такого выхода? Почему был настолько глуп, что вообразил, будто после его заступничества Генрих ее просто отпустит? При одной мысли, что она выйдет за другого, возможно за одного из старых приятелей Генриха, которые уже уморили не по одной жене, ему стало не по себе.
Локлан увидел, как краска отливает от красивого лица Сесили, как тускнеют ее глаза, и подумал: «Я не могу этого допустить».
— Дайте-ка подумать, — протянул Генрих, откидываясь на спинку кресла и скрещивая руки на своем выпуклом животе. — Кому нужно жениться? Стивен, вы можете кого-нибудь предложить? — крикнул он аристократу, сидевшему по другую сторону от нее и смотревшему в тарелку.
Тот повернулся к Генриху. Прядь седых вьющихся волос падала ему на морщинистый лоб.
— Лорд Колкум недавно овдовел, его жена умерла родами.
Генрих хлопнул в ладоши.
— Ах да, лорд Колкум! Отличный выбор.
