— Уже поздно. Монахи нас сытно накормят и, наверное, пустят переночевать.
— Возможно, они знают, где сейчас живет Уильям. — Сесили глубже натянула капюшон, и ветер перестал холодить ей затылок.
— Возможно, — нехотя буркнул он и пожал плечами.
— А мне в самом деле хочется есть.
Он рассмеялся. Напряжение немного ослабло.
— Простите. Должно быть, вы очень устали и проголодались. Вы весь день скакали вместе со мной. А я не привык передвигаться медленно. — Он взглянул ей в лицо и заметил синеватые тени под ее большими глазами.
— Да, мы ехали быстро, — признала она, заметив его молчаливое восхищение. Иногда за ним действительно бывало трудно угнаться. — Давайте спустимся до того, как стемнеет.
Сесили натянула поводья, и они начали длинный спуск в долину. Локлан нехотя последовал за ней. Сердце у него сжималось от отчаяния. Каждый шаг приближал их к Уильяму. К человеку, который уведет у него Сесили. Локлан не хотел отдавать ее, хотя и понимал: так надо. Иначе его черная душа ее погубит.
Каменная тропа шла вдоль границы поля, обозначенной высокой живой изгородью, обсаженной искривленными буками и падубами. Между блестящих листьев падубов краснели ягоды. Темные старые стволы и искривленные ветви облепил пыльный бледно-зеленый лишайник. Крошечные камешки летели из-под копыт. Они спустились к реке и перешли ее вброд. Здесь река разливалась широко и мелела, вода бурлила вокруг крупных плоских камней, лежащих под водой. Выбравшись на берег следом за Локланом, Сесили повела свою лошадку вверх по крутой тропе. Она зигзагом вела к высоким стенам аббатства.
Солнце нависло над горизонтом, и воздух стал промозглым, когда они наконец приблизились к воротам. Соскочив с коня, Локлан обошел кругом, чтобы помочь Сесили спешиться. У нее так затекли ноги, что ей трудно было даже перебросить одну через круп лошади. Локлан взял ее за талию и спустил на землю, но сразу же убрал руки, как только они зашагали к подбитым железом воротам.
У ворот Локлан позвонил в колокол. Почти сразу же отворилось маленькое окошко, и оттуда выглянул пожилой монах в такой же простой белой рясе, какую Сесили видела на его собратьях. Его полное жизнерадостное лицо освещалось шипящим факелом.
— Чем я могу вам помочь? — дрожащим голосом спросил он.
— Пустите нас переночевать, — попросил Локлан. — И, если можно, дайте чего-нибудь поесть.
— Да, конечно, — кивнул монах.
— И еще в одном вы, возможно, нам поможете. — Локлан покосился на Сесили, которая тихо стояла рядом. — Мы ищем… одного человека, который живет в ваших краях. Во владениях герцога Монтэгю. — При свете факела в глазах Локлана сверкнул металл.
Монах кивнул:
— Я знаю, где владения герцога. Входите.
Сесили с ужасом смотрела на содержимое своей миски. Поверхность супа покрывал толстый слой жира, большие комья жира блестели в пламени свечи, стоящей на трехногом столе, за которым сидели они с Локланом. Она робко ткнула деревянной ложкой в жидкий супчик под слоем жира в поисках других ингредиентов. Ей удалось выловить несколько кусочков пастернака или брюквы, разваренных почти в кашу, и ячменные зерна.
— На вкус лучше, чем на вид, — заметил Локлан. Он ел жадно, отправляя варево в рот ложку за ложкой и заедая его хлебом — монах положил им целый каравай. Уголки его рта были припорошены мукой, он смахнул ее пальцами. — Кажется, ты говорила, что проголодалась.
— Да, я хочу есть, — жалобно ответила Сесили, притворяясь, будто смахивает со стола несуществующие крошки. — Но… не думала, что нас будут кормить таким… Я полагала, аббатства богатые.
— Да… но не спешат расставаться со своим богатством.
— Как суп на вкус?
— Неплохой. Во всяком случае, лучше, чем ничего. Ешьте скорее, пока не остыл. Если промедлите, вкус будет только хуже.
Окунув ложку в миску, Сесили поднесла еле теплую жидкость к губам. Каждую ложку супа она заедала хлебом. Локлан оказался прав, на вкус варево оказалось лучше, чем на вид. Сесили вскоре съела почти все содержимое миски.
— Есть и мед, чтобы запить еду. — Подняв глиняный кувшин, Локлан налил в ее оловянную кружку медового цвета жидкости.
— Благодарю, — сказала она.
Локлан улыбнулся. Плащ он снял и положил на скамью рядом с собой.
Сесили, сидевшая на тяжелом деревянном табурете, развернулась и оглядела высокие оштукатуренные стены трапезной.
— Он еще вернется? Нужно расспросить его об Уильяме.
Уильям… Имя звучало для него как проклятие.
— Сначала поешьте. Вам нужны силы. Расспрашивать будем потом.
Сесили придвинула к нему свою миску. В лучах закатного солнца, проникавших в трапезную из высоких сводчатых окон, голова у него словно была объята пламенем.
— Доешьте, пожалуйста, за меня. Я уже сыта.
Он искренне рассмеялся и подтянул к себе миску.
— То есть больше вы есть не желаете.
— Варево ужасное, — прошептала она. Его смех окутал ее, согрел, словно одеяло. Пресвятой Боже, она так привыкла к нему, к его силе, к тому, что он рядом и защищает ее… тяжело будет с ним расстаться. По спине у нее пробежал холодок.
— Вы будете здесь… когда нас с Уильямом обвенчают? — вдруг спросила она.
