— Успокойтесь, молодой человек, и ведите меня к ней.
Они толпились в тесной келье — Локлан, аббат и два монаха, которые их сопровождали. Все пристально смотрели на Сесили. Она лежала на спине, кожа пошла красными пятнами, голова жалко изогнулась на матрасе. Губы у нее пересохли. Локлан снова схватил влажную ткань и прижал к ее лицу.
— Ей хуже, — буркнул он.
— Она действительно больна, — согласился аббат, — но здесь мы не можем ее лечить…
— Что? О чем вы говорите?! — воскликнул Локлан. От горя у него разрывалось сердце. — Что значит «здесь вы не можете ее лечить»? Разве при аббатстве нет больницы? Нет братьев, которые изучали медицину? — При мысли о том, что Сесили не будет рядом, его охватило чувство огромной потери, крайней беззащитности.
— Позвольте мне договорить, милорд. — Пожилой аббат положил руку на плечо Локлана, успокаивая его. — Вы слишком спешите с выводами.
— В чем дело? — вскинулся Локлан. — Говорите же!
Аббат смерил его ошеломленным взглядом. Обычно к нему не обращались столь бесцеремонно.
— Ее могут вылечить монахини. Их обитель через стену, у них есть больница. Сестры наверняка сумеют ей помочь. Джон, Фрэнсис… — он повернулся к монахам, стоящим в дверях, — пожалуйста, отнесите эту добрую леди к дверям женского монастыря… и осторожнее!
— Я сам понесу ее! — властно прорычал Локлан. Склонившись над кроватью, он подсунул руки под спину Сесили и без труда поднял ее.
Ее голова легла ему на грудь, одна рука безвольно повисла. Жар от ее тела прожигал ему рубаху, сердце сжалось от отчаяния.
— Накройте ее плащом, — велел аббат одному из монахов. — Мы сейчас выйдем на холод. — Его светло-карие глаза встретились со взглядом Локлана. — Следуйте за мной и ни о чем не беспокойтесь.
Ворота женского монастыря представляли собой широкий сводчатый проем, врезанный в толстую стену, окружившую аббатство. Снаружи висел железный колокол. Ухватившись за привязанную к колоколу веревку, аббат принялся звонить. Звонить пришлось долго. Сначала с другой стороны было тихо, потом, хвала Всевышнему, Локлан услышал шаги.
Дверь отворилась со страшным скрипом. В проеме показалась женская голова, туго повязанная белым платком.
— Аббат Бертрам! — воскликнула монахиня. — В чем дело?
— Сестра Агнес, простите за позднее вторжение. Леди тяжело больна, ей нужно помочь, — хладнокровно ответил аббат. — У нее жар.
Монахиня посмотрела на Сесили, лежащую на руках у Локлана. Она подняла на него взгляд.
— Несите ее, милорд. Первая комната справа.
Медленно и осторожно Локлан уложил Сесили на кровать в комнате, которую указала монахиня. Она свернулась на матрасе, подогнув колени и что-то бессвязно бормоча.
Опустившись на пол на колени, он убрал с ее лба влажные волосы. Шея у нее была в испарине, на шелковистом горле бешено бился пульс.
Сесили ненадолго открыла глаза, окинула его мутным взглядом. Блеск ее зеленых глаз притупился из-за лихорадки. Она изумленно ахнула и слабо взяла его за рукав.
— Уильям… — прошептала она. — Это ты?
Когда он услышал ее слова, сердце у него разбилось. Он пошатнулся, охваченный горем. Если ему требовалось доказательство того, что она хочет быть с другим, теперь он его получил.
— Милорд… — стоявшая позади него монахиня откашлялась. — Теперь вы должны уйти. Ваша супруга бредит, и мы будем ее лечить.
Глаза Сесили закрылись снова, однако она попрежнему что-то неразборчиво бормотала.
Локлан встал и сдвинул брови.
— Нет, я остаюсь здесь. — Он навис над миниатюрной монахиней.
Сестра скрестила руки на своем девственно белом облачении и сделала шаг к нему. На лбу у нее образовались глубокие морщины.
— Мужчинам нельзя здесь находиться. Вам придется уйти, — ласково, но твердо возразила она. — Не волнуйтесь, милорд, мы позаботимся о ней. При первых же признаках опасности сразу вас известим.
«При первых же признаках опасности»…
— Вы хотите сказать, если она умрет?
Эта мысль ударила его прямо в сердце. Понурившись, он попятился. Кровь стучала в висках, каким беззащитным он себе казался! Она не должна, не может умереть… а он сейчас не в силах ее защитить!
— Если вы не уйдете, милорд, — продолжала монахиня, — боюсь, мне придется кого-то позвать, чтобы вас вывели.
Монахиня ему угрожает?!
— Хорошо, я уйду, — с трудом проговорил Локлан. — Но послушайте, сестра. Я останусь там, за стеной, — указал он на ворота. — Прошу, дайте мне знать, как только что-то изменится! Что угодно, вы меня слышите?
— Слышу, милорд, — кивнула монахиня. — Не сомневайтесь, мы сделаем все, что в наших силах, чтобы ей стало лучше.
Склонившись над кроватью, Локлан положил руку ей на лоб. Ее кожа горела.
— Сесили, я привезу тебе Уильяма, — внутри его образовалась пустота. — Для того, чтобы снова увидеть его, ты должна победить болезнь.
Локлан отвернулся. Его сердце разбивалось на тысячу осколков.
Сесили потерла глаза: перед ней все расплывалось.
