— Но ведь вы съели гораздо больше, и вам совсем не было плохо! — Его лицо оказалось так близко. Она пожирала взглядом его мужественный подбородок, губы… Губы, которые так властно целовали ее.
— Сесили, я крепок как бык… так говаривала моя матушка.
Он замер. Слова растаяли в прозрачном воздухе. Последовала долгая пауза. Сесили смотрела на свои руки, сложенные на коленях.
— Ваша матушка, — робко сказала она. — Прежде вы никогда о ней не говорили.
«Потому что был не в состоянии, — подумал Локлан. — Просто не мог. — Его яркие глаза смотрели в нежное лицо Сесили, впитывая идеальный румянец на щеках, изящный вздернутый носик. — А теперь могу… И все благодаря тебе!»
Сесили робко прикусила губу. Неужели ее неуместные слова снова разгневали его? Она глубоко вздохнула, ласковое выражение в глазах Локлана придало ей смелости.
— Какой она была?
Он смотрел на лицо Сесили в обрамлении белого платка и думал о ее отваге, стремлении защитить родных, ее стойкости перед лицом отчаяния.
— Она была очень похожа на вас, — сказал он вслух. — Отважная. Красивая.
Сесили вспыхнула:
— Я совсем не такая!
— Сесили, вы себя недооцениваете. Вы что, не догадываетесь о своих достоинствах?
«Нет», — подумала она и поерзала на скамье, вытягивая ноги и чувствуя, как тело радуется движению после долгого пребывания в постели, в неподвижности.
— Я просто делала то, что нужно было сделать.
— Потому что некому было вам помочь, — тихо ответил Локлан. — Никто не заботился о вас, не делил с вами бремя.
Сесили круто развернулась и заглянула ему в глаза, полупрозрачные, голубые, мерцающие в полуденном свете.
— Вот именно. Так все и было.
— А Уильям будет заботиться о вас? Станет ли он вам хорошим мужем?
Его имя словно окатило ее холодной водой. Грудь сжалась от тоски.
— Да. Уильям позаботится обо мне, — без эмоций ответила Сесили.
— Монахи знают, где он живет. Показали мне дорогу. Оказывается, это всего в нескольких милях отсюда. Вот почему я седлал коня, я собирался привезти его к вам.
Ей хотелось крикнуть: «Пожалуйста, не надо!» — но она смолчала. Самому Локлану она не нужна.
Несмотря на то, что считал ее отважной и красивой, он по-прежнему не нуждался в ней, а ей нужен муж, который защитит ее от гнева короля. Уильям вполне подойдет.
Сесили закрыла глаза и прижалась к стене конюшни.
— Тебя… Вас долго не будет? — еле слышно спросила она.
— В худшем случае несколько часов, — ответил Локлан. Он смотрел на ее изящный подбородок, не мог оторвать взгляда от ее словно алебастровой кожи, от нежного румянца на щеках. От тонких век, похожих на лепестки над ее яркими, сияющими глазами. Через несколько часов из его жизни уйдет свет. — Скоро я привезу Уильяма.
Сесили еще долго сидела на солнце, закрыв глаза. Она слышала цокот копыт по камням, когда Локлан ускакал. Ее охватила грусть, глубокое, всепоглощающее отчаяние. Как могла она позволить ему вот так уехать, как могла так легко отказаться от него после всего, что их объединяло? Руки машинально разглаживали юбки. Локлан сказал ей, как она красива, как отважна, — а она сидит на месте и позволяет унынию овладеть собой, как физической боли. Куда подевались ее отвага, ее смелость?
Ей нужно за него бороться!
Сесили вскочила и слегка пошатнулась. Серебряная вышивка на подоле пурпурного платья переливалась на солнце. Седлать лошадь не было времени. Она вышла из ворот и зашагала по той же тропе, по которой они с Локланом приехали сюда несколько дней назад. От слабости ей трудно было идти, ноги в кожаных сапогах скользили на камнях. Она поджала губы. Будь проклята ее слабость, вызванная болезнью!
Тропа вела через пастбище, через заливной луг. Река внизу разделялась на несколько рукавов, в пойме словно образовалась сверкающая водная сеть, которая направлялась к морю. По берегам росли ивы с ярко-оранжевыми ветвями. На лугу паслись овцы, их белая шерсть вносила разнообразие в окружающую зелень. Овцы настороженно смотрели, когда она проходила мимо. Хлопали полы ее плаща, взметаемые ветром.
Она озиралась по сторонам, выискивая его взглядом. Вот вдали мелькнула лоснящаяся на солнце шкура его жеребца. Он не так далеко ускакал, почти поравнялся с ивами, окаймлявшими главное русло реки.
— Локлан! — крикнула она во всю мощь и, подобрав юбки, поспешила вперед. Ноги оскальзывались на камнях, на липком иле. От быстрого бега сердцебиение участилось. Снова закружилась голова. Но она должна догнать его, остановить. Она будет за него бороться… потому что сейчас ей уже нечего терять.
Шаги ее замедлились, когда она ступила на заболоченную почву. Ужасная вонючая грязь липла к сапогам, пачкала юбки. Пошатываясь, она брела вперед, не сводя взгляда с его огненно-рыжих волос, с развевающихся пол его плаща.
Она с ужасом смотрела, как он завел жеребца в реку и поскакал по отмели. По обе стороны от коня взметались фонтаны воды. Неужели он не слышал, как она зовет его?
Сесили дошла до кромки воды, сапоги скрипели по гравию.
Хвала небесам, на глубине жеребец замедлил ход.
