– Благодарю вас, ваше высочество, – с легким поклоном на вестонский манер произнесла Хельга.
Когда она подняла голову, то увидела испуганное лицо принцессы. Она проследила за ее взглядом и увидела группу астландских дворян, окруживших королеву Вестонии и ее спутницу. Высокую даму с жесткими чертами лица.
Рядом с этой дамой отирались три фрейлины, одну из которых Хельга прекрасно помнила еще по магической гильдии. Астландка была боевым магом.
Судя по злобным и ненавидящим взглядам, которые астландцы бросали в сторону Верены, те были представителями Оттона Второго.
Хельга попрощалась с принцессой, стараясь оказаться подальше от этих разборок. Перед тем как удалиться, она бросила на Верену короткий взгляд и замерла.
Глаза принцессы приобрели странный еле заметный оттенок. По спине целительницы пробежал холодок. Не может быть… Прадед рассказывал Хельге о таком взгляде. Похоже, Верена имеет редкий дар Видящей. Люди с таким даром рождаются крайне редко. Об этом срочно должна узнать Астрид!
Хельга снова перевела взгляд на астландцев и нахмурилась. Что же принцесса в них увидела такого, что на ней лица нет?
С тех пор, как мэтр Бризо получил разрешение выступать во дворце, прошло уже три недели. За это время успели произойти некоторые изменения не только в жизни труппы, но и в самом Эрувиле.
На днях, находясь в столичном порту, я наблюдал за тем, как под восторженный рев толпы на нескольких кораблях из Туманных островов прибыли почти две сотни влиятельных астландских дворян во главе с неким маршалом Альбрехтом фон Мансфельдом, который, узнав о выжившей принцессе Софии-Верене, спешил поскорее застолбить место рядом с ней. По моим сведениям, которыми Люкаса исправно снабжала Сусана Марино и которые подтверждали сразу несколько других источников, опальный астландский маршал мог выставить около пяти тысяч бойцов. Кроме того, в самой Вестонии осело достаточно много соотечественников Верены, когда-то сражавшихся под знаменами ее отца. Например, та же Урсула Хуг или бароны фон Гольц и фон Брунон были одними из них.
К слову, в тот же день я увидел и лорда Грея, вернувшегося с большой группой наемников-островитян, за которыми его отправил Карл. В общем, Эрувиль после прибытия кораблей гудел словно растревоженный улей – вестонцы заговорили о новой войне с Астландией как уже о деле решенном.
Последнее время мне доводилось слышать обрывки разговоров, ведущихся в тавернах, на улицах и на рынках о предстоящей войне. Каждый раз, когда кто-то из этих крикунов, потрясая кулаками в небо, грозился наказать узурпатора Оттона и вернуть трон истинной принцессе Астландии, мне вспоминались такие же разговоры только годовой давности. Только тогда речь шла о Бергонии, Золотом льве и ныне покойной королевской семье той страны.
В такие моменты я мысленно аплодировал Кико и его организаторским способностям. Ведь это его люди запустили информационную кампанию против Оттона, а простой народ все это благополучно подхватил.
Складывалось такое впечатление, что все забыли, что страна еще даже близко не пришла в себя после бергонской войны. И что банды королевских рекрутеров, шастающие по стране, в буквальном смысле слова опустошили все города, забирая мужчин и юношей в легионы Карла.
Думаю, Вестонию не поглотила волна крестьянских бунтов только потому, что последние два года были на удивление урожайными. В противном случае Карлу было бы не до войн с внешними врагами. Голод вывел бы на улицы всех вестонцев…
Ну, а нынче весь столичный люд говорил лишь о предстоящем празднестве. В королевский дворец со всех сторон стекались музыканты, артисты, акробаты, певцы и жонглёры. Улицы пестрели разноцветными одеяниями. Отовсюду звучали веселые песни и задорные мелодии.
Я стоял посреди внутреннего двора нашего временного жилища и следил за последними приготовлениями. Четыре новеньких фургона, взамен старых, что скрипели и шатались на каждом ухабе, блестели свежей краской, источая запахи лака и свежего дерева. Сверху, под лучами утреннего солнца поблескивали металлические накладки – узоры в виде пестрых завитков и таинственных символов.
Эти повозки были последним творением мастеров, в свое время создавших для меня походные фургоны. Глава артели, правда, сперва не хотел браться за работу из-за загруженности. Мои дома на колесах пользовались популярностью, и теперь мастерские этой артели, часть прибыли от продаж которых шла и в мой карман, были завалены заказами. Проблема решилась, когда Люкас положил на стол их главы тяжелый мешочек с золотыми империалами.
Разглядывая все эти обновки, я довольно ухмылялся, представляя будущую реакцию зрителей на доселе неизвестную здесь форму гибрида циркового и театрального искусства.
Я решил перед нашим прощанием напоследок сделать приятное семье Бризо и поделиться с ними некоторыми знаниями из моей прошлой жизни. Пришлось, правда, все это подать, как мою новую идею, что пришла мне в голову, когда я наблюдал за их репетициями.
