В просторном зале королевского дворца под сводами мерцали большие люстры, заливая все пространство мягким светом. Негромкая музыка лилась из специальной ложи, где располагался оркестр.
Дамы в богатых платьях и кавалеры в нарядных камзолах общались вполголоса, обмениваясь любезностями и поклонами. Принцесса София-Верена стояла у резной колонны, рассеянно отвечая на поклоны: вокруг дожидались ее внимания как местные вестонцы, так и астландцы, давно пустившие корни в Эрувиле.
Верена была задумчива. Сегодня исполнялся ровно месяц с того дня, как королевский шут забрал ее из дома герцогини дю Белле.
Поначалу принцесса провела несколько дней в полуобморочном оцепенении, будто все происходящее с ней являлось лишь дурным сном. Столь долгие годы она провела в страхе, упорно скрывая свое происхождение под чужим именем, и, попав в королевский дворец и внезапно оказавшись в центре внимания, сперва только крепче сжимала кулаки, готовая бежать при первом удобном случае.
Верену пугала каждая хлопнувшая дверь, каждое внезапное появление лакея в яркой ливрее; в такие мгновения сердце девушки начинало колотиться, будто кричало, что нужно немедленно искать путь на волю. Не важно как, но она желала оказаться как можно дальше от Эрувиля. В такие моменты она отчетливо понимала, что хочет находиться рядом с Максом. О, как же она жалела о том, что не была осторожной…
Первые дни ее душа разрывалась на две части. С одной стороны, она очень ждала, когда же весть о ее пленении дойдет до Макса, но с другой – она боялась за него. Ведь если Макс придет освобождать ее, а Верена в этом ни на миг не сомневалась, тогда ему придется противостоять сразу двум королям.
Однако со временем ситуация стала меняться. Стоило по столице распространиться вести о воскрешении единственной дочери Конрада Пятого, как к ней потянулись астландские дворяне. Многие из них оказались выжившими сторонниками ее покойного отца, рассеянными по Вестонии после старой войны. Верену поразило то, насколько много их здесь было.
Их присутствие, внимание и искренняя радость заставляли Верену все чаще с удивлением думать: «Неужели я на самом деле та самая принцесса?» Суровые аристократы, седовласые и знатные, кланялись ей с почтением, припоминая, как когда-то присягали на верность ее отцу. И пусть Верена побаивалась этого внезапного возвышения, понемногу в ее душе пробуждалось чувство ответственности и осознания своей значимости.
Ей подарили несколько старинных портретов ее родни – тех, кто пал в давних героических битвах с врагами. Впервые взглянув на изображения благородных предков, принцесса София-Верена ощутила странную смесь скорби и гордости: это была ее кровь, ее династия.
Теперь, когда у нее появился повод открыто и без страха носить фамильный герб, в груди, вместо ужаса, просыпалось нечто иное – тихое восхищение собой и своей судьбой.
Со всех сторон как сам Карл Третий, с которым она виделась уже несколько раз, так и другие вестонские и астландские вельможи окружили ее вниманием. Верена получала дорогие подарки и приглашения на закрытые приёмы. Она с замиранием сердца слушала воспоминания о прежней Астландии, о золотом веке при Конраде Пятом и других королях из ее династии.
Верена понемногу начала привыкать к тому, что каждое утро ей подают свежие цветы от того или иного дворянина, а в обед к ее столу просятся люди с трепетом во взгляде и почтительно склоненными головами.
С трепетом она начала понимать, что ее желания теперь не игнорируются, а, наоборот, слуги стараются исполнить их как можно быстрее.
У Верены появилось несколько фрейлин, как у настоящей принцессы. Среди них были дочери из знатных астландских родов. О боги! Ей даже открыли доступ в королевскую библиотеку!
С каждой такой мелочью уходил страх одиночества и отчуждения – Принцесса переставала чувствовать себя заложницей. Вокруг нее рождался новый, пока не до конца понятный для нее мир, где она оказывалась кем-то большим, чем просто беглянкой.
И хотя глубокая тревога по-прежнему шевелилась в ее душе – Верена не забывала, что является разменной монетой в руках сильных мира сего, – всё же она ощущала, как в ней просыпается кровь принцессы. Та самая гордость и наследие, которых она до конца не осознавала во время скитаний. Ведь трудно думать о своей королевской крови, когда кишки сворачивает от голода.
Желание защитить тех, кто поверил ей как дочери Конрада Пятого, начинало оживать рядом с давно знакомым страхом. И теперь, когда она не так жаждала бежать, в душе Верены зарождалась новая тревога: как быть дальше, если судьба и вправду готовит ей место на троне, а минувшие кошмары могут вернуться вместе с враждебными силами, что когда-то разрушили её семью?
– Ваше высочество, – сильный женский голос отвлек Верену от невеселых мыслей.
