То, что мы производим, осознал он с горечью, не сможет продлить жизнь даже на секунду. Это многое говорит о нас и о нашей эффективности. Господи боже. И чувство печали в нем все росло; все тот же огромный и ужасный внутренний туман грыз его, пока он стоял в этой переговорной комнате в Агентстве рядом со своим коллегой и близким другом Верном Линдбломом, и со своим работодателем Стэнтоном Броузом, и с этим ничтожеством Робертом Хигом, который, как ни поразительно, задал единственный точный вопрос; молодец, Хиг, подумал Адамс. Молодец, что осмелился об этом спросить. Никогда ведь не скажешь; нельзя списывать человека со счетов заранее, каким бы бесцветным, пустым и продажным он ни казался.
Линдблом тяжело и неохотно, но все-таки вернулся наконец к столу с новенькими артефактами. Он заговорил – медленно и заторможенно, как-то механически, без души:
– В любом случае, Джо, поскольку Рансибл немедленно сделает радиоуглеродный анализ находок, то недостаточно, чтобы артефакты выглядели шестисотлетними. Они должны
– Вы понимаете, – обратился Броуз к Адамсу, – что иначе мы бы не просили Верна изготовить артефакты «с иголочки»? Как и ваши статьи в журнале, их необходимо искусственно состарить. Как видите, пока это не сделано.
Адамс вынужден был согласиться с Броузом – старение подделывать нельзя, иначе Рансибл мгновенно раскроет подделку. Выходит… выходит, что это правда. Он сказал:
– Ходят слухи. Относительно чего-то вроде временно́го ковша. Мы слышали их, но не были уверены, да и не могли быть.
– Да, ковш доставит их в то время, – сказал ему Броуз. – Он может отправлять предметы в прошлое, но не может ничего оттуда забрать; это дорога в один конец. Вы знаете, отчего так, Верн? – повернулся он к Линдблому.
– Нет, – ответил Линдблом. Адамсу же он пояснил: – Это оружие, и его уже во время войны разработала одна относительно небольшая фирма из Чикаго. Советская ракета накрыла фирму вместе со всем ее персоналом; и теперь у нас есть ковш времени, но мы не знаем ни как он работает, ни как воспроизвести его.
– Но он работает, – сказал Броуз. – Он может отправлять в прошлое небольшие предметы; мы положим в ковш эти артефакты, черепа и кости, все, что есть на столе, одно за другим; дело будет глубокой ночью на земле Рансибла в южной Юте – и с нами будут геологи, которые подскажут, на какую глубину их закладывать, и команда лиди, чтобы рыть. Все должно быть сделано крайне точно, потому что если мы зароем их слишком глубоко, то автоматические бульдозеры Рансибла не смогут их откопать. Понимаете?
– Угу, – хмыкнул Адамс. И подумал: господи, такое изобретение – и используется в таких целях. Мы могли бы отправлять в прошлое научные данные, конструкции невероятной ценности для цивилизаций прошлого – рецепты медицинских препаратов… мы могли бы оказывать огромную помощь людям и целым обществам прошлого; всего несколько справочников, переведенных на латынь, или греческий, или староанглийский… мы могли бы предотвращать войны, могли поставлять лекарства, что остановили бы чуму в Средние века. Мы могли бы связаться с Оппенгеймером и Теллером, убедить их не разрабатывать атомную и водородную бомбы – для этого хватило бы всего нескольких отрывков хроники только что пережитой нами войны. Но нет. Ковш будет использоваться для махинаций, для жульничества, одного из «улучшений» в серии улучшений, при помощи которых Стэнтон Броуз захватит еще больше власти. А изначально ведь это изобретение задумывалось для чего-то еще более отвратительного; оно было оружием для ведения войны.
Мы проклятая раса, осознал Адамс. Книга Бытия права, на нас лежит стигма, клеймо. Потому что только проклятый, заклейменный, порочный вид будет использовать свои изобретения так, как мы используем свои.
– Строго говоря, – сказал Верн Линдблом и нагнулся, чтобы взять со стола один из жутковатых образцов «внеземного оружия», – я знал, что ковш времени задумывался как оружие – та фирмочка из Чикаго назвала его «Обратный метаболический дистрибутор» или что-то вроде, – и потому разработал вот это, основываясь на его дизайне. – Он протянул Адамсу трубчатый предмет. – Обратный метаболический дистрибутор так и не принял участия в войне, – сказал он, – поэтому мы не знаем, как бы он функционировал. Но мне все равно требовался прототип для…
– Я не вижу ваших губ, – пожаловался Броуз; он быстро развернул свое моторизованное кресло так, что теперь мог видеть лицо Линдблома.
Линдблом сказал:
– Как я только что объяснял Адамсу, мне требовался какой-либо прототип для «внеземного оружия»; очевидно, я не мог просто надеть некий чужеродный корпус на привычные нам образцы оружия времен Третьей мировой, ибо эксперты Рансибла могли найти достаточное количество сохранившихся элементов, чтобы отметить сходство. Иными словами…
