– Да уж, – согласился Броуз. – Это было бы действительно слишком странным совпадением, если бы инопланетяне, что вторглись на Землю шестьсот лет назад, чисто случайно использовали бы то же самое оружие, что и мы в последней войне… с единственным отличием, как правильно говорит Верн, во внешнем корпусе, который начертила Арлин.
– Следовательно, я должен был наполнить его компонентами, в наше время неизвестными, – продолжил Линдблом. – Изобрести их у меня не было возможности, поэтому я обратился к архивам перспективных вооружений здесь, в Агентстве, а в архивах полно образцов оружия, которые так никогда и не поступили в войска. – Он покосился на Броуза. – Мистер Броуз обеспечил мне доступ, иначе я не смог бы туда попасть. – Архивы перспективных вооружений Агентства были одним из многих секторов Нью-Йорка, которые Броуз закрепил за собой, точно так же, как и артифорги в их подземном хранилище в Колорадо. Все фальшивое было доступно любому Янси-мэну. Но настоящее было зарезервировано для Броуза лично. Или, как в этом случае, для его доверенных лиц, маленькой команды, что работала под его личным руководством над секретным проектом. Неизвестным классу Янси-мэнов в целом.
– То есть это и вправду оружие, – поразился Адамс, почти со страхом разглядывая артефакты непривычной формы.
– Ну да, – весело подтвердил Броуз. – Пристрелить меня. Берите любое и цельтесь в меня, ну или если вам Верн надоел, то в него.
Верн Линдблом сказал:
– Они не работают, Джо. Но после шестисот лет в земле Юты… – Он улыбнулся Джозефу Адамсу. – Если бы я мог сделать их действующими, то мог бы захватить мир.
– Это точно, – хмыкнул Броуз. – И вы бы работали на Верна, а не на меня. Нам пришлось достать – как он там назывался? – Обратный метаболический дистрибутор, да, его прототип, из оружейных архивов, чтобы использовать его для наших целей, так что у Верна была преотличнейшая возможность открыть его и покопаться внутри… – Он тут же поправился: – Нет, точно; вам ведь было запрещено копаться, я прав, Верн? Память меня подводит.
Верн скованно ответил:
– Мне позволили посмотреть. Но не трогать.
– Такому рукастому парню, как Верн, это было больно, – сказал Броуз Адамсу. – Он любит ощупать вещь пальцами, а тут дали только посмотреть. – Он иронически хмыкнул. – Понимаю, Верн, насколько болезненным был для вас мимолетный взгляд на прототипы вооружений времен войны, передовые технологии, которые не вышли в серию, никогда не выпускались ни на наших, ни на советских автофабриках. Ну, когда-нибудь мой мозг откажет… артериосклероз или нечто подобное, тромб или опухоль, и тогда вы сможете победить всех остальных коллег и занять мое место. И вот
Из своего почтительного отдаления Роберт Хиг снова задал точный вопрос:
– Я бы хотел уточнить пару моментов, мистер Броуз. Вот я нахожу один или два из этих предметов. Конечно, они будут проржавевшими и прогнившими. Должен ли я опознать в них внеземные артефакты? Я имею в виду – когда отнесу их мистеру Рансиблу…
– Вы скажете ему, – резко ответил Броуз, – что вы, как инженер,
– Да, мистер Броуз, – сказал Роберт Хиг и почтительно поклонился.
Броуз сказал:
– Хотел бы я видеть лицо Луиса Рансибла в тот момент, когда вы покажете ему эти находки. – Его слабые старческие глаза увлажнились от предвкушения.
– Но вы его увидите, – напомнил ему Линдблом. – Ведь на Хиге будет работать одна из тех скрытых в пуговице камер совместно с аудиозаписью. Так что, когда начнутся судебные слушания, мы сможем предоставить доказательства того, что Рансибл не мог не знать о находках, а равно и об их научной ценности. – В его голосе чуть слышна была нотка презрения – презрения к стареющему мозгу, который был не в состоянии хранить все факты, который уже забыл эту принципиально важную часть проекта. Адамсу Линдблом пояснил: – Ты знаешь эти маленькие камеры. Готтлиб Фишер постоянно использовал их в своих «документальных» фильмах; именно с их помощью он получал все эти «размытые и нечеткие секретные шпионские кадры».
