– Ты, короче, не торопись, – сказал Блэр. – Подумай еще насчет этой твоей идеи вернуться в свой танк и все рассказать. Потому что как тут дела ведутся…
– Все равно им лучше выйти, – возразил ему один из его бородатых земляков. – Ты забыл, каково им там; становишься склеротиком, будто старый Броуз. Рансибл старается, чтобы людям тут было лучше; он чертовски хороший строитель, и у них есть теннисные столы, и плавательные бассейны, и ковры от стены до стены из этой смешной пластиковой имитации…
– Ну а как же тогда вышло, – спросил Блэр, – что ты торчишь тут, в руинах, вместо того чтобы отдыхать у бассейна в одном из комплексов конаптов?
Мужчина закряхтел, засопел, махнул рукой.
– Ну я просто… просто люблю свободу.
Никто ничего не сказал; все и так было понятно.
Но еще один вопрос по-прежнему требовал объяснения, и Блэр глубоко задумался над ним. Он обратился к Николасу:
– Я все же не понимаю, Ник. Как мог Тэлбот Янси спасти тебя, если Тэлбота Янси не существует?
Николас ничего не ответил. Он слишком устал, чтобы отвечать.
Да он и все равно не знал.
Первый гигантский автоматический бульдозер заворчал, словно старик с радикулитом. И когда он, будто какое-то гигантское насекомое, наклонил голову, подняв хвост, первый ковш земли – огромного объема – оказался подхвачен, вырван из почвы, поднят вверх, а затем в сторону; этот ковш земли был сброшен в ожидающий конвертер, тоже автономный, работающий гомеостатически, без человеческого контроля. В его поле земля перерабатывалась в энергию, и эта энергия, которой не стоило разбрасываться, уходила по кабелю в огромный комплекс метабатарей хранения в четверти мили отсюда. Метабатарея, изобретенная непосредственно перед самой войной, могла запасать энергию в миллиарды эргов. И она могла хранить ее десятилетиями.
Энергия от метабатареи должна была обеспечивать электроснабжение готовых квартир в конаптах, когда те будут построены; стать источником для всего, что зажигалось, нагревалось, охлаждалось или крутилось.
За годы Рансибл выработал весьма эффективные методы строительства. Все шло в дело.
А настоящая прибыль, подумал Роберт Хиг, стоящий у автоматического бульдозера – а точней, у первого из них, ибо одновременно работу начали двенадцать, – поступала в конечном счете от людей, населяющих конапты. Потому что их работа внизу, в подземных убежищах, по сбору лиди для увеличения свит, частных армий владельцев поместий, сменялась теперь работой на Рансибла.
Нижние этажи каждого здания-конапта состояли из цехов, и в этих цехах изготавливались компоненты для лиди. Изготавливались вручную – сложная сеть, система автоматических фабрик на поверхности, оказалась уничтожена войной. Танкеры под землей, разумеется, об этом не знали, не представляли себе, откуда к ним поступают компоненты для сборки. Потому что если бы они узнали, то поняли бы – боже упаси, – что люди могут жить на поверхности.
И целью всего этого, подумал Хиг, было обеспечить их неведение, ибо как только они поднимутся наверх, начнется следующая война.
По крайней мере, так ему говорили. И он не спорил; в конце концов, он ведь не был Янси-мэном; он был просто наемным служащим Агентства, Броуза. Когда-нибудь, если ему повезет и он хорошо выполнит свое задание, Броуз выдвинет его в кандидаты; тогда по закону он сможет подбирать себе горячую точку под свое поместье… если, конечно, к тому времени они еще будут существовать.
Возможно, подумал Хиг, я стану Янси-мэном по итогам одного нынешнего задания, крупного спецпроекта Агентства. И тогда я начну платить детективам Фута, чтобы они снабжали меня показаниями из горячих точек, что еще остаются; я начну свое долгое ожидание, как Дэвид Лантано ждал до недавнего времени. Если смог он, то смогу и я, ибо кто слышал о нем раньше?
– Как оно, мистер Хиг? – прокричал ему человек-рабочий сквозь гул бульдозеров, что вгрызались в землю, сбрасывали ее в конвертеры и вгрызались снова.
– Все в порядке! – крикнул Хиг в ответ.
Он подошел ближе, чтобы взглянуть на обнаженную темно-коричневую землю; бульдозеры должны были углубиться на пятнадцать метров, соорудить плоскую выемку размером в пять квадратных миль. Это ни в коей мере не было каким-то необычным заданием, автоматы Рансибла могли и большее; проблема тут, на старте строительства, скорее была в том, чтобы спланировать территорию, сделать выемку ровной, а не собственно в раскопках. Команды геодезистов, состоящие из лиди высокого уровня, были видны там и тут; они использовали теодолиты на треногах, чтобы определить точную горизонталь. Таким образом, собственно земляные работы не должны были занять много времени; совсем не так, как в предвоенный год, когда лихорадочно строились и вкапывались убежища, антисептические танки – никакого сравнения.
И, значит, зарытые артефакты должны быть найдены уже скоро. Или никогда. В течение двух дней земляные работы завершатся.
