Предпоследняя правда полностью

– У нас всего не хватает, – извиняющимся тоном сказал Блэр, поднося Николасу зажигалку. – Вишь, этот новый доминус, что начал строить тут свое поместье, Дэвид Лантано этот, он парень-то неплохой. Он вроде как сдерживает своих лиди, как я и говорил, ну, когда он здесь сам, чтоб они нас не перебили и не сдали в один из этих конаптов; он вроде как даже о нас заботится. И он дает нам еду. – Блэр смолк; выражения его лица Николас разгадать не смог. – И сигареты. Да, он реально пытается нам помочь. И таблетки; лично сам приносит таблетки от радиации; они помогают с эритроцитами или что-то вроде. Он сам их тоже пьет. Ну, в смысле, ему реально приходится.

– Он болен, – добавил другой бородатый бывший танкер. – Сильно облучился; понимаешь, ему по закону надо быть тут, в горячем пятне, двенадцать часов из каждых двадцати четырех; и он не может залезать в подвалы, как мы; мы-то внизу торчим – вышли сейчас, потому что тебя заметили. – Обращаясь к Блэру, он нервно сказал: – И вообще-то нам пора возвращаться в нору прямо сейчас. Дневную дозу мы уже точно получили. – Он указал на Николаса. – И уж в особенности он; он несколько часов пешком шел по поверхности.

– Вы меня примете? – спросил Николас. – Я могу жить с вами, ребята; верно я понял?

– Ну да, – кивнул Блэр. – Так и сформировалась наша тут колония; что ж ты думаешь, мы тебя пинком выгоним? Да с чего бы? – Видно было, что он даже рассердился. – Чтоб какой-то лиди тебя убил или… – Он сделал паузу. – Хороша была бы наша благотворительность. Добро пожаловать, оставайся у нас сколько захочешь. Позже, когда узнаешь больше, может быть, захочешь сдаться, тогда пойдешь жить в какой-нибудь конапт; в этих конаптах сейчас, наверное, уже сотни тысяч бывших танкеров – это лично твой выбор. Но ты обожди. Прикинь, что да как. – Он двинулся по едва видимой тропке среди руин, буквально по козьей тропе; остальные, включая Николаса, пошли за ним след в след. – Некоторым потребовались целые недели, – через плечо сказал Блэр, – чтобы реально протрезветь, отряхнуть с себя то, чем кормили по кабелю целых пятнадцать лет. – Он на мгновение приостановился и обернулся, как-то очень искренне и тепло сказав Николасу: – Умом ты это все, может, уже и принял, я понимаю; но вот эмоционально это нужно пережить, все же слишком сильный удар. Нет никакого Янси и никогда не было – никогда не было, мистер Сент-Николас…

– Нет, – поправил его Николас. – Николас Сент-Джеймс.

– Никогда Янси не было. А вот война действительно была, сначала; да ты и сам видишь. – Он жестом указал на мили и мили руин вокруг. На Шайенн. – Но Янси придумал Стэнтон Броуз, взял идею одного немецкого киношника прошлого века; ты мог о нем слышать, хоть он и умер задолго до тебя, но его документалку все еще крутят, «Победа на Западе», телесериал в двадцать пять серий о Второй мировой войне. Я в детстве смотрел.

– Готтлиб Фишер, – сказал Николас. – А как же. – Он смотрел этот великий и классический документальный фильм, и даже не один раз, а несколько; тот относился к той же категории, что и «Голубой ангел», «На Западном фронте без перемен» и «Головокружение». – И он придумал Янси? Готтлиб Фишер? – Он шел вслед за их четверкой, взволнованный и заинтересованный, недоумевая: – Но зачем?

– Чтобы править, – не останавливаясь, ответил Блэр; сейчас уже все четверо явно торопились, спеша побыстрее спуститься в то, что они назвали норой, в свой глубокий подвал, что избежал радиационного заражения от водородных бомб, сделавших эту территорию такой.

– Править. – До Николаса наконец дошло. – Да, понятно.

– Вот только, как ты, может, помнишь, Фишер пропал без вести в том неудачном полете на Венеру; он очень хотел быть среди первых людей в космосе, просто должен был лететь, ну вот так оно и вышло, потому что…

– Да, я помню, – сказал Николас. Эта новость прошла тогда по миру огромными заголовками в прессе. Безвременная трагическая гибель Готтлиба Фишера; горючее в его космическом корабле воспламенилось во время приземления… Фишер погиб, не дожив и до сорока, так что он не смог снять больше ничего, подобного «Победе на Западе». После него были уже одни бездарности, разве что перед самой войной появились интересные экспериментальные фильмы какого-то русского, советского кинематографиста, чьи фильмы были запрещены в ЗапДеме… как его звали-то?

Пытаясь не отставать от быстро идущих впереди него бородачей, Николас все же вспомнил имя русского кинорежиссера. Айзенбладт. Тот самый человек, который, по словам Блэра, сейчас снимал фальшивые военные сцены для танкеров как ЗапДема, так и НарБлока, визуальное подтверждение той лжи, которую составляли речи Янси. Ну, значит, жителям ЗапДема наконец-то удалось посмотреть фильмы Айзенбладта.