– И что же вы там обнаружили? – спросил Лантано неожиданно жестко; Николас был поражен враждебностью его тона.
Адамс сказал:
– Лиди типа шесть, старший из них, – это он впустил меня – вручил мне данные от встроенного в стену энцефалографа. То, что аппарат смог записать, отчетливый альфа-ритм мозга убийцы. Я загрузил эти данные в Мегавак 6-V и проверил их; у компьютера есть досье на всех членов организации. – Его голос дрогнул, ладони тоже.
– И, – спросил Лантано, – чью же карточку он выплюнул?
После паузы Адамс сказал:
– Стэнтона Броуза. Таким образом, я полагаю, что это Броуз убил его. Убил моего лучшего друга.
– То есть сейчас, – подытожил Лантано, – вы не только лишились лучшего друга, но еще и приобрели взамен врага.
– Да; я думаю, Броуз убьет меня следующим. Как он убил Арлин Дэвидсон, потом Хига, а потом Верна. Это люди Фута, – он указал жестом на четверку коммандос, – без них я был бы уже мертв.
Лантано задумчиво кивнул и сказал:
– Вероятнее всего.
Сказал, будто точно это знал.
– Так вот зачем я прибыл, – сказал Адамс, – прибыл, чтобы просить вашей помощи. Я видел вас – ни у кого нет ваших способностей. Броуз нуждается в вас; без таких людей, молодых блестящих новичков в Агентстве вроде вас, в конце концов мы совершим ошибку – сам Броуз все более и более впадает в маразм, его мозг дряхлеет; раньше или позже он пропустит пленку с крупной, серьезной ошибкой. Вроде тех ошибок в лентах Фишера; «Боинг-707» или Сталин, говорящий по-английски, – ну вы знаете о них.
– Да, – сказал Лантано. – Я знаю. Там есть и еще. Но в основном так и не замеченные. Обе версии сознательно и коварно искажены в деталях. Хорошо, я критически нужен Броузу, и что дальше? – Он взглянул на Адамса в ожидании ответа.
– Скажите ему, – ответил Адамс, задыхаясь, словно испытывая трудности с дыханием, – что если я погибну, то вы с вашими талантами уйдете из Агентства.
– А зачем бы мне это делать?
– Потому что, – сказал Адамс, – однажды придет и ваша очередь. Если Броуз останется безнаказанным.
– Как вы думаете, почему Броуз убил вашего друга, Верна Линдблома?
– Видимо, он решил, что его специальный проект… – Адамс прервался и смолк, явно борясь с собой.
– Все вы выполнили свою работу, – сказал Лантано. – И как только каждый из вас сделал свою часть, он был уничтожен. Арлин Дэвидсон, как только прекрасно сделанные наброски – да не наброски даже, а абсолютно реалистичные чертежи, идеальные в каждой детали, – были сделаны и сданы. Хиг, как только он обнаружил артефакты на стройплощадке в Юте. Линдблом, как только он доделал сами артефакты и они были запущены в прошлое. Вы, как только допишете ваши три статьи для
– Да, – кивнул Адамс. – Сегодня я передал их в Агентство. Для дальнейшей обработки. Чтобы их напечатали в фальшивых изданиях задним числом, состарили и так далее; похоже, что вы в курсе. Но… – Он ответил Лантано не менее острым взглядом. – Хиг погиб слишком рано. Он не успел, не привлек внимания Рансибла к артефактам, хотя на нем была камера и она записывала происходящее. У Броуза есть и другие агенты в структурах Рансибла, и они доносят, и камера подтверждает их слова, что Рансибл ничего не знает; вне всяких сомнений, он не в курсе о существовании – теперь уже бывшем – этих артефактов. Так что… – Его голос стих, превратился в удивленное бормотание. – Что-то пошло не так.
– Да, – согласился Лантано, – в самый критический момент действительно что-то пошло не так. Вы правы; Хиг погиб самую малость раньше, чем нужно. Я вам еще кое-что скажу. Вашего друга Линдблома убила немецкая машина, изобретение военного времени под названием «гештальт-махер»; она выполняет две отдельные задачи: во-первых, уничтожает жертву мгновенно и безболезненно, что в немецком понимании этически приемлемо. А потом она выкладывает цепочку…
– Улик, – перебил его Адамс. – Я знаю, мы наслышаны о таком. Мы знаем, что она хранится в закрытой секции военного архива, куда, само собой, доступ имеет только Броуз. Тогда получается, что альфа-ритм мозга, который записал у Верна следящий монитор постоянного действия… – Он замолчал, сплетая и расплетая пальцы. – Он был поддельным. Целенаправленно сфальсифицированным этой машиной, гештальт-махером. Фальшивки. Они и создают гештальт, образ – улики вроде этой, указывающие на человека. А остальные улики…
– Все указывали на Броуза, в унисон. Уэбстер Фут, который вот-вот здесь появится, загрузил все семь улик в московский компьютер, и тот выдал в ответ единственную карточку – Броуза. Точно так же, как Мегавак 6-V на основе вашей единственной улики. Но одной – этой одной – оказалось достаточно.
