Бланш сидела растрепанная, бледная и напряженная. Она попыталась заговорить, не смогла, мотнула головой, прокашлялась и явно удивилась, что ей все же удалось ответить:
– Я… я была одна. Коттон спустился проверить, что… что… там за шум…
– Какой шум, Хейз? – спросил Вэйт.
– Гудение точила. Внизу, в лыжной мастерской. Я слышал его и прошлой ночью.
– Вы выяснили, кто работал на точиле?
– Сегодня там был некто по имени Хельмут Курц. Тоже лыжный тренер. Он утверждает, что прошлой ночью не приходил в мастерскую. Но после полуночи видел там свет.
– Где он сейчас?
– Не знаю. Шериф, он разговаривал со мной, когда убили девушку. Он не мог бы…
Вэйт, не обращая внимания на Хейза, встал и вышел в коридор.
– Фред, – позвал он, – найди мне Хельмута Курца, лыжного тренера.
– Я уже нашел другого там, в коридоре, – отозвался Фред.
– И до него дойдет дело. Скажи, пусть подождет.
– Что за другой? – спросил Хейз.
– Лыжный тренер из сто второй. Ларри Дэвидсон. – Вэйт покачал головой. – Извините, мисс, но тут кишмя кишат лыжные тренеры. Удивительно, как находится место для лыжников. – Он снова мотнул головой. – Вы, мисс Колби, говорили, что остались в одиночестве…
– Да. И я… мне показалось, что из коридора послышался, как будто… не знаю, как что… Внезапный сильный шум…
– Очевидно, когда он выбил дверь ванной, – пояснил Вэйт. – Давайте дальше.
– И тогда я… услышала голос девушки, она говорила: «Убирайтесь! Слышите? Убирайтесь!» А… а потом стало тихо и я услышала, как кто-то бежит по коридору и вниз по лестнице, тогда я решила… решила… посмотреть.
– Да, продолжайте.
– Я пошла по… коридору и взглянула вниз на лестницу, но никого не увидела. А потом, когда… возвращалась… услышала, что в ванной течет вода. Ох… дверь была открыта, и я… О Боже, неужели это нужно?
– Вы нашли девушку, не так ли?
– Да, – ответила Бланш очень тихо.
– И закричали?
– Да.
– И тогда поднялся Хейз, так?
– Да, – подтвердил Хейз. – И вызвал вас по телефону из главного здания.
– Ага, – пробормотал Вэйт. Он подошел к двери и выглянул в коридор. – Вы еще здесь, мистер Дэвидсон?
Ларри Дэвидсон неуверенно вошел в комнату. Он оказался высоким и сутулым. Когда он входил, могло показаться, что ему приходится нагибаться, чтобы не удариться головой о притолоку. Он носил темные брюки и спортивную шерстяную куртку, волосы стриг очень коротко, чуть ли не наголо. Голубые глаза смотрели внимательно, даже зорко.
– Надо полагать, вы знаете, о чем речь, а, мистер Дэвидсон? – спросил Вэйт.
– Да, думаю, что знаю.
– Вы не возражаете против того, чтобы ответить на несколько вопросов?
– Не возражаю. Я… отвечу на все, что вы…
– Прекрасно. Вы были в своей комнате весь вечер, мистер Дэвидсон?
– Нет, не весь вечер. Какое-то время я был наверху, в главном здании.
– Что вы там делали?
– Ну, я…
– Продолжайте, мистер Дэвидсон. Что вы там делали?
– Я… тренировался. Видите ли, я ничего общего с этим не имею…
– Что вы делали, мистер Дэвидсон?
– Тренировался. Я нашел там наверху несколько шпаг и я… просто забавлялся с ними. Видите ли, я знаю, что Хельгу убили палкой, но…
– Когда вы вернулись сюда, мистер Дэвидсон?
– В… в десять, может быть, в половине одиннадцатого.
– И потом все время были в комнате?
– Да.
– Что вы делали после того, как вернулись?
– Писал письмо жене, потом лег.
– Когда легли?
– Примерно в полночь.
– Вы слышали какой-нибудь шум в коридоре?
– Нет.
– Слышали голоса?
– Нет.
– Слышали крик мисс Колби?
– Нет.
– Почему?
– Наверное, уже спал.
– Вы спите одетым, мистер Дэвидсон?
– Что? Ох! Нет-нет! Ваш коллега… ваш помощник сказал, что я могу что-нибудь набросить…
– В чем вы спите?
– В пижаме. Послушайте, я плохо знал этих девушек. Я поступил сюда всего две недели назад. Я хочу сказать, мы были знакомы, иногда разговаривали, но больше ничего. А фехтование – это просто совпадение. То есть мы часто забавляемся со шпагами. Я хочу сказать, что с тех пор, как я здесь, там всегда кто-нибудь упражняется на них…
– Сколько раз вы кричали, мисс Колби? – спросил Вэйт.
– Не помню.
– Она два раза кричала, – подал голос Хейз.
– А вы где были, Хейз, когда услышали крик?
– Внизу. В лыжной мастерской.
– А вы находились в своей комнате в этом коридоре, мистер Дэвидсон, и ничего не слышали, а-а-а? Может, вы были очень заняты?..
И вдруг Дэвидсон расплакался. Лицо его искривила гримаса, по щекам поползли слезы, и он тихо проговорил:
– Я тут ни при чем, клянусь! Ради Бога… я тут ни при чем. Ради Бога… я женат, жена моя в городе, она ждет ребенка, мне очень нужна эта работа, и я не глядел на тех девушек. Богом клянусь… что вам нужно от меня? Ради Бога, ради Бога…
В комнате стояла тишина, слышались только его всхлипывания.
– Клянусь, – говорил он тихо, – клянусь, я крепко спал. Сильно устал за день. Ради Бога! Это не я. Я с ними только здоровался, не больше. Я ничего не слышал. Прошу вас, поверьте мне. Прошу вас! Мне никак нельзя терять работу. Единственное, что я умею – это лыжи. Мне нельзя быть в это замешанным. Прошу вас!
Он опустил голову, пытаясь скрыть слезы, плечи его дрожали, хриплые рыдания вырывались из груди и сотрясали все тело.
– Прошу вас! – повторил он.
