– Значит так, господа хорошие, к вечеру мне нужно 2-3 ампулы «Диазепам», а лучше упаковку и блистер в таблетках. Как это сделать – ваши проблемы. Не хочу казаться бестактной, но вы меня к этому вынудили. Завтра мы пробудем еще в Мюнхене, а в воскресенье покинем ваш дом.
– Даша, хватит, не надо, – попросила мать.
– Надо, мама, надо. Кто ещё им скажет правду кроме меня? Для чего вы, тётя Катя, пригласили маму в гости? Чтобы она, проехав четверо суток, пообщалась с вами один вечер? Меня, моя подруга, за пять дней познакомила с Италией, Швейцарией, Австрией, и мне эта поездка и встреча запомнится надолго. Мари вместе с мужем работают, и заработки у них скромнее, но для меня выкроили недельку. Я им очень благодарна. А что сделали вы все? Что вы сделали для неё после того, как она вытащила за уши вас из дерьма? Вы не только не гостеприимные, бездушные, но ещё и неблагодарные люди. Пойдём, мама.
– Подождите, дамы, – сказал Генрих. У нас есть заключение. Вам не интересны результаты?
К всеобщему удивлению, Дарья Андреевна, медленно, подбирая слова, заговорила по-немецки:
– В Мюнхене меня ждала подруга юности, и я думала с её помощью отыскать родственников отца, о которых он помнил. Родственники, к счастью живы и здоровы, с подругой я повидалась. Могу с чувством исполненного долга, вернуться домой, к своей семье. Потерпите наше присутствие сегодня и завтра.
– Вы говорите по-немецки? – спросил Генрих, смутившись. Вы действительно моя племянница, дочь Андреса.
– Это как плавать, дядя. Один раз научился, не забудешь. Учитель у меня был хороший. О знании немецкого, меня никто не спрашивал. Вам всем было удобно думать, что я не понимаю ваших разговоров. Правда, Клеменс? Посмотри внимательно на меня, – она сняла очки и вытянула руки вперёд. – Руки чуть дрожали, а глаз с огромным зрачком, явно плохо видел.– За, что ты так ко мне относишься? Я тебя обидела, оскорбила, унизила? Я просто хотела помочь и не вам, а больному. Вы меня отговаривали, запрещали или останавливали? Вы мне доверили, я справилась, при этом, обо мне вы думали меньше всего, вам нужно было спасать репутацию клиники. О том, что я ваша племянница, я догадалась и без теста. Мой старший сын вылитый Генрих Штоль в молодости, и вы не могли этого не заметить, когда смотрели фото, но промолчали. Почему? Я для вас всегда буду чужой, и никакой тест этого не изменит. Меня в этой истории утешает то, что брат и сестра моего отца живы и здоровы. На ваше наследство я не претендую, так же как и на родство с вами. – Пойдём, Даша, – сказала она по-русски.
– Как знать? – сказал Генрих Штоль тихо в след выходящим из кабинета Дашам.
То, что происходило в кабинете после их ухода, догадаться не сложно. Своим знанием немецкого языка, Дарья Андреевна повергла всех в глубокий ступор. Теперь каждый присутствующий пытался вспомнить разговоры в доме, в клинике.
– Хельмут, на тебе препараты, которые просила Даша, и не забудь, они нужны к вечеру. Попробую исправить наши ошибки. На прощение я не надеюсь, но и жить в доме ещё два дня в такой обстановке невыносимо. Мы оказались не только бездарными медиками, но и плохими, неблагодарными родственниками, – говорил Адам, собираясь покинуть кабинет.
Он увидел женщин в тени деревьев на скамейке. Они мирно что-то обсуждали.
– Вы не проголодались? Поехали, пообедаем, и я покажу вам свои любимые места. Только позвоню Эмме, чтобы она накормила гостей, а нас ждала к ужину.
Адам привёз их в тихое место, на берег озера, в котором плавали лебеди. Небольшие мостки вели от берега метров на тридцать, а чуть правее, в тени деревьев, располагалось небольшое здание из стекла и бетона.
– Сюда средний класс не приезжает, кормят дорого, но очень вкусно, – говорил Адам, открывая дверку машины для матери и дочери. Я приезжаю сюда, чтобы отдохнуть душой и желудком, но не так часто, как хотелось бы. Вы простите нас, мы поступили с самого начала не красиво. Не обязательно быть родственником, достаточно оставаться человеком. Кэт в этой истории не виновата. Ей стоило не слушать никого и делать по-своему, но у них в семье главный брат, – говорил Адам. – Мне стыдно за всех. Мало того, что мы Вас не поблагодарили за помощь, ещё умудрились и обидеть.
Заказав обед на выбор Адама, они ели с аппетитом, общаясь сразу на трёх языках. Даша знала, как и Адам, английский, а Дарья Андреевна, как и Адам, немецкий. Со стороны было интересно наблюдать перевод некоторых фраз. Богатый русский язык не поддавался дословному переводу ни на один из двух. Былое напряжение, при таком общении, исчезло, настроение улучшилось, и на душе становились легче от пережитого. Дарья Андреевна, выпив кофе, прошла по мосткам к воде, оставив молодёжь. Даша рассказала Адаму о семье, братьях и племянниках, ближайших планах и пообещала дома показать ему фотографии семьи и снимки, сделанные в путешествии.
