В это же время в кабинете клиники споры уже прекратились. Все присутствующие чувствовали себя виноватыми в сложившейся ситуации. Дядя в том, что беспочвенные сомнения можно было не афишировать, а сделать все втайне от племянницы. Хельмут в том, что не позволил Кэт оформить отпуск на два, три дня. Кэт в том, что подвергла подругу опасности, думая о клинике, послушала мужа и не обратилась к Генриху. Эльза и та переживала, что не настояла на прогулках с Дашей. Она понимала, что та отказалась, жалея 73-х летнюю женщину. Клеменс чувствовал себя подлецом. Сошлись в одном, препараты должны быть вечером дома, их передаст Кэт. А мировые, пятьдесят тысяч евро, передаст Адам. Он оказался самым разумным в семье и все надеялись, что ему удастся, как-то сгладить ситуацию. Важно, до воскресенья, не навредить больше, чем они уже сделали.
– А ведь никто из вас и ваших детей не заступился за родного человека так, как это сделала маленькая девочка, – поднимаясь из-за стола, сказал Генрих Штоль.
Прошло, более трёх часов, когда пообедав и прогулявшись по окрестностям, Адам привёз мать и дочь домой. Мари и Алекс объезжали окрестности и обещали быть к ужину. Даша и Адам, сидя в гостиной, рассматривали фотографии и вели негромкую беседу. Дарья Андреевна в своей комнате перебирала вещи на завтрашний день. Она выбрала легкую блузку с коротким рукавом и светлые брюки, скрывать синяк не было смысла. В дверь постучали, и вошла Кэт.
– Даша, здесь все, что просила твоя дочь. Я прихватила ещё шприцы и спиртовые салфетки, они очень удобные. Ты прости меня, ради Бога, я знаю, что поступила отвратительно. Мне надо было тебе всё рассказать сразу, а тут эта операция, потом дневник дяди Андрея, всё пошло не так, Теперь ты уже собралась домой, – она заплакала.
– Я не сержусь, Катюша. Повидались и хорошо. В нашем возрасте не стоит копить обиды и уметь прощать, иначе можно не успеть. Успокойся, спускайся к ужину, в доме чужие люди, не стоит их посвящать в наши тайны, – она обняла подругу. – Между нами было много хорошего, об этом не надо забывать. За тридцать лет мы обе изменились, но теперь мы с тобой не просто подруги юности, а почти родственники.
– Ты поговоришь с Генрихом? Он надеется на разговор.
– Поговорю после ужина. Передай, что я зайду к нему. А сейчас вытри слёзы, и пойдем к столу. Не будем заставлять себя ждать.
Ужин прошёл за разговорами, но вопросы, в основном, были обращены к новым гостям. Это сглаживало напряжение, а потом оно само по себе исчезло. Здесь же и решили, завтра, после завтрака, провести экскурсию по городу. Гидом у молодёжи будет Адам, а Кэт с подругой будут проводить свою экскурсию, чтобы не тормозить молодых. Даша с Адамом за беседой не замечали, что ужин кончился и все разошлись. Они смотрели видео со свадьбы Сергея, с комментариями Даши. Мари и Алекс вышли в сад, а Дарья Андреевна прошла в кабинет Генриха. Разговор с дядей не складывался, он не знал с чего начать, и тогда она предложила начать с того, что знала сама.
– Папа попал вместе с раненными русскими в госпиталь. Там его дедушка и заметил, он чем-то напоминал его в детстве. Дед был хорошим хирургом. Он выдал его за своего племянника, которого звали Андрей, а потом усыновил. – Её рассказ занимал много времени. Прежде чем сказать, она старалась выразить это так, как это бы звучало на родном языке, и рассказала обо всём, включая нелепую аварию. – Папа был не только хорошим отцом, но и хирургом. Он многому меня научил, но свою тайну не открыл. О ней я узнала уже после его гибели, найдя дневник, перебирая его бумаги. Вот тогда я пообещала, доведётся быть в Германии, найду могилы и положу цветы. Вот и всё.
– Спасибо за рассказ. Адам рассказал, как ты работаешь. Но ты действительно рисковала собой. Почему?
– У меня нет ответа на Ваш вопрос. Я делала то, что должна была сделать – спасти человека. На раздумья времени не было, а о выборе я не думала. Я не оперирую уже четыре года, но руки помнят, а мозги работают в нужном направлении.
– У тебя странные отношения были с Ковалёвым. Но они помогли нам избежать скандала.
– Что в них странного? Во-первых, мы с ним из России, во-вторых, если Вы не забыли, он был моим пациентом, а в-третьих, Ковалёв был моей отдушиной, другого собеседника у меня не было. Полдня общения с ним, позволили мне не так остро переносить одиночество в чужой стране, а чтобы не надоедать ему, вторую половину дня я просто бродила по городу. Все были заняты своими делами, Вам ли этого не знать.
– Твое появление в нашей жизни многое изменит. Ты даже не представляешь себе как. Узнать через столько лет, что на этой земле у тебя есть племянница и принять эту новость, два разных дела. Я тебя прошу об одном, не держи на нас зла. Ты можешь не принимать нас, но попытайся простить.
