Обе группы получили строжайшее приказание действовать так, чтобы со стороны было трудно понять, что проводится полицейская операция. Никаких лихих наскоков, никакой показушности и в помине быть не должно. Штурмовать квартиру оперативникам также запретили. Если не сработают уловки вроде: «Здравствуйте, «Мосгорсвет», проверка показаний приборов учета!» – и не подействуют удостоверения сотрудников полиции, оперативникам следовало отступить от дверей и вызывать ОМОН.
К подъезду Сердарова Гуров приехал одновременно с участковым. Заходить внутрь решили по очереди, чтобы не привлекать лишнего внимания. Сначала вперед выдвинулись два оперативника, а затем Лев с участковым. Последний из оперов должен был занять место на скамеечке у подъезда через пару минут после того, как вся группа окажется внутри.
К квартире Сердарова один из оперативников поднялся на лифте, а другой, с участковым вместе, отправился пешком. Лев выждал пару минут, пока все окажутся на своих местах, а затем тоже воспользовался лифтом. В дверь квартиры подозреваемого позвонил один из оперативников. Несколько минут на звонки никто не отвечал, а едва он стукнул по двери кулаком, створка чуть приоткрылась, и у Гурова невольно екнуло сердце: что-то вновь пошло не так!
Опера решили не поднимать шума и проникли внутрь квартиры без единого звука. Первым, что увидел Гуров, был труп Сердарова, лежавший на спине посреди комнаты. Вокруг него царил погром, говоривший о происходившей здесь борьбе: журнальный столик был перевернут; скатерть с обеденного стола валялась на полу вместе с кучей всяких мелких вещей, видимо, загромождавших столешницу, а один из стульев был сломан. На груди Сердарова алело кровавое пятно, а в стеклянной дверке книжного шкафа и на потолке виднелись следы от пуль. Судя по всему, хозяин квартиры яростно боролся за свою жизнь и, возможно, даже был близок к тому, чтобы отобрать у нападавшего пистолет.
– Начинайте опрос жителей соседних квартир, – приказал Гуров оперативникам, а сам позвонил в Главк и вызвал криминалистов.
Затем приступил к осмотру разгромленной квартиры и почти сразу же нашел указания на пребывание в доме гостя. На диване в зале лежала аккуратная стопка явно несвежих постельных принадлежностей, за спинкой этого же дивана стояла большая дорожная сумка, а в ванной комнате в специальном футляре лежал походный набор туалетных принадлежностей: зубная щетка и паста, несколько одноразовых бритв, пена для бритья и расческа. Гуров не стал трогать ничего из этого, предоставив возможность криминалистам тщательно все обследовать, и тут же позвонил опергруппе, выехавшей к Харитонову.
Там все прошло тихо и гладко. Охранник фитнес-центра отсыпался после смены, и в доме у него посторонних лиц не оказалось. На вопрос оперативников об Омельченко сказал, что уже лет пять не видел его. И все-таки, следуя указаниям Гурова, опера повезли Харитонова в Главк, чтобы там его тщательно допросили.
Судя по температуре трупа Сердарова, его убили максимум пару часов назад, а значит, либо стрелял не Сидорчук-Омельченко, либо украинец до сих пор находился где-то в подъезде, поскольку оставленные с вечера наблюдатели не видели, как он выходил из дома. Из этого подъезда пути на крышу дома не было, поэтому и такой путь отступления убийцы с места преступления был исключен, и Лев тут же отправил участкового в ближайшие организации, оборудованные камерами наружного наблюдения, чтобы изъять с них записи за сегодняшнее утро, а сам еще раз осмотрел квартиру.
Никаких намеков на то, что в убийстве Сердарова принимал участие маньяк-шифровальщик, он не нашел, и казалось, что все следы указывают на то, что к этому преступлению должен был быть причастен Омельченко. Возможно, Лев и поверил бы в реальность такой версии, если бы не одно «но»: судя по данным от группы наблюдателей, Сидорчук-Омельченко и вовсе в эту ночь в квартире Сердарова не ночевал. Дождавшись прибытия экспертов и дав им указания максимально быстро изъять с места преступления все улики и дать по ним отчет, он поехал в Главк. Наблюдатели остались на месте, на тот случай, если Сидорчук вдруг наведается в дом своего сослуживца.
Гуров решил усилить наблюдение за театром Строевой, даже несмотря на то, что сейчас там находился Крячко. Он считал, что именно там и должны были развернуться самые важные события последних дней, и к этому следовало быть готовыми на все сто процентов.
Стараясь связать воедино все имеющиеся в руках ниточки как можно быстрее, первое, что сделал Лев по возвращении в Главк, – сразу же начал просмотр записей с камер видеонаблюдения, которые скачал Крячко.
