Распределив между оперативниками зоны осмотра помещений, приказал начать поиски с самых отдаленных уголков, а себе оставил сектора между парадным и служебным входами в театр, чтобы успеть оперативно отреагировать, когда наблюдатели сообщат, что кто-то подозрительный входит или выходит из театра. Так же, как и Гуров, Стас практически не сомневался в том, что Сидорчук-Омельченко не станет прятаться внутри здания, где его может случайно разоблачить какая-нибудь уборщица или слесарь, а появится в театре непосредственно перед началом проведения решающей стадии операции. И он хотел лично задержать украинца, решившегося на такой жуткий шаг, как теракт в Москве. Именно поэтому, когда наблюдатели сообщили о том, что объект направляется к служебному входу и идет туда не один, ему хватило пары минут, чтобы оказаться поблизости от дверей.
– Сидите тихо и не высовывайтесь! – приказал он наблюдателям. – Следите за всем периметром.
Омельченко, с огромной сумкой на плече и мотком электропровода через грудь, действительно пришел в театр не один, а в сопровождении художественного руководителя театра.
– Это еще что за самодеятельность? – с возмущением заорал худрук на охранника, дежурившего у дверей. – Я же вчера говорил, что сам приведу толкового электрика! Кто сюда людей из «Мосгорсвета» вызвал?
– А я тут при чем? – возмутился в ответ вахтер. – К Якову Михайловичу все вопросы, это он с электриками вопросы решал.
– Он уже вчера так вопросы порешал, что у меня сегодня премьера сорваться может! – продолжал верещать худрук. – Ладно. Я сейчас сам с ним разберусь. За проведение спектакля отвечаю я, мне и решать, кому работать по его обслуживанию.
Крячко совершенно неожиданно ощутил довольно чувствительный тычок в спину, а затем художественный руководитель презрительно произнес:
– Давай-ка, голубчик, собирай свои инструменты и уматывай отсюда. Тут профессионалы работать будут, а не всякая лимита!
На секунду Стас замер. Он абсолютно не имел представления, что именно за взрывное устройство принес с собой Сидорчук-Омельченко, одно оно было или несколько, и в какой степени готовности находилась бомба. Зато прекрасно понимал, что одно неверное движение, один лишний толчок, и взрывное устройство может сдетонировать немедленно, поэтому захватывать украинца следовало с предельной осторожностью.
Сделав вид, что от толчка худрука потерял равновесие, Станислав начал заваливаться вбок и в сторону Омельченко, поворачиваясь вокруг своей оси почти на сто восемьдесят градусов. Пытаясь изобразить попытку удержаться на ногах, он схватился за лямку сумки, свисавшей с плеча украинца, но, увы, недооценил боевую подготовку Омельченко. Тот шестым чувством осознал, что именно происходит, и попытался увернуться, но Стас буквально повис у него на плече. Украинец резко ударил его под дых, одновременно пытаясь освободить сумку, но хоть у него и сбилось дыхание и от боли перед глазами поплыли круги, хватку не разжал. Омельченко попытался провести второй удар, на этот раз в голову, но Крячко довольно легко его заблокировал и подсечкой попытался сбить противника с ног. Украинец устоял, но вынужден был уронить сумку с плеча. Долю секунды он бешено смотрел на Станислава, а затем бросился к выходу из театра.
Все это противоборство пролетело столь стремительно, что ни худрук, ни охранник на выходе не смогли отреагировать на происходящее, с открытыми ртами наблюдая за дракой двух «электриков». Крячко же действовал молниеносно. Одним плавным движеним мягко опустив тяжелую сумку на мраморный пол, он выхватил пистолет из заплечной кобуры и пальнул в воздух, чуть повыше головы украинца. Возможно, тот даже почувствовал ветерок от пролетевшей в паре сантиметров от его волос пули.
– Стой, сука! Пристрелю! – скомандовал Станислав, и Омельченко замер, медленно поднимая руки вверх.
В следующую секунду Стас оказался прямо за спиной у террориста и мощным ударом в висок попросту вырубил его. Дождавшись, когда Омельченко с грохотом рухнет на пол, нагнулся и сковал за спиной руки задержанного наручниками. И лишь после этого посмотрел на застывшего в ужасе худрука и с сожалением произнес:
– Здравствуйте, Вениамин Абрамович. Я тут к вам в гости зашел, а вы, оказывается, с преступниками якшаетесь. Придется мне Марию попросить, чтобы она ушла из этого театра. Не стоит такой прекрасной актрисе служить под руководством такого безответственного лица!
Не обращая внимания на невнятное мычание худрука и на всякий случай сунув под нос двинувшемуся к нему охраннику служебное удостоверение, Крячко приказал вахтеру наблюдать за арестованным, а сам вызвал по общему каналу оперативников, которые с ним пришли. Приказав парням закругляться с обыском, он набрал номер Гурова.
– Лева, мы тут хорошую рыбку поймали. Уха, я чую, жирная из нее получится, наваристый судак нам попался. Прямо, блин, бомба, а не рыбешка.
