– Я разгадал загадку, которую вы просили, – приободрился старлей. – Я пропустил тот набор фраз через специальную программу, и получилось высказывание Зигмунда Фрейда. Правда, в нем не хватает двух слов:
– Так вот что, значит, ты хотел оставить мне на закуску на месте взрыва, – рассмеялся Лев, которому все стало окончательно ясно. – Ну, что выросло, то выросло!
Не обращая внимания на удивленного Суркова, он набрал номер телефона Ларисы Ивлевой, подруги семьи Астаховых.
– Лариса Романовна, полковник Гуров беспокоит, – проговорил Лев, когда ему ответили на звонок. – Скажите, пожалуйста, а к какому психологу вы ходили, а затем уговорили пойти к нему Наталью Леонидовну и Федора Валерьевича?
– А это важно? – удивилась в ответ Ивлева.
– Ответьте на вопрос, пожалуйста, Лариса Романовна, – чуть жестче, чем сам того хотел, потребовал Гуров.
– К Сергею Игнатьевичу Прохорову, – чуть испуганно пролепетала женщина. – Он очень хороший специалист…
– Пожалуй, впервые в жизни мне придется с этим согласиться, – хмыкнул Лев и, отключив связь с Ивлевой, связался с дежурным по Главку. – Скажи, Скворцов, когда сегодня появился на службе психолог Прохоров?
– Минут пятнадцать назад явился, – отрапортовал дежурный. – Ему что-то передать?
– Все, что нужно, я сейчас сам ему сообщу! – коротко ответил Лев, сунул в карман пистолет и вышел из кабинета, не обращая внимания на окончательно опешившего Суркова.
Он вошел в кабинет психолога без стука. Прохоров в это время надевал пиджак, который достал из платяного шкафа, занимавшего угол кабинета. На секунду на его лице мелькнули удивление и испуг, но затем психолог, совладав с собой, широко и дружелюбно улыбнулся сыщику.
– Будем считать, Лев Иванович, что дело у вас настолько спешное, что вы задумались и забыли постучаться. Здравствуйте. Что вас ко мне привело?
– Ох и заставил ты меня попотеть в последнюю неделю, Сергей Игнатьевич, – улыбнулся в ответ Гуров. – Если честно, я тебя даже уважать начал. Это же надо, такой глубокий план придумать!.. Даже мой отпуск в схему сумел вплести. Я бы даже шляпу перед тобой снял, если бы ты, падла, не надумал Марию вместе с театром взорвать!
– Я не понимаю, о чем это вы, товарищ полковник? – прорычал Прохоров, делая шаг назад.
– Дернись, тварь! – процедил Лев, вытаскивая из кармана пистолет. – Доставь мне удовольствие, попытайся оказать сопротивление. Хрен с ним, я с десяток объяснительных напишу, отстранят меня от службы на месяц-другой, но зато я получу огромное удовольствие, полюбовавшись 9-миллиметровой дыркой у тебя во лбу. Ну? Я жду!
Прохоров медленно и осторожно поднял руки вверх и покачал головой:
– У вас против меня ничего нет, товарищ полковник.
– Тамбовский волк тебе товарищ! – отрезал Гуров. – Мордой к стене, руки за спину, ноги на ширине плеч, скотина!
Последние дни августа выдались просто замечательными. После аномального похолодания и последовавших за ним нескольких дней удушающей жары на улице стояла мягкая, почти июньская теплынь. На выходные вся компания решила выбраться на дачу к Орлову на Медвежьи озера, а Крячко даже привез с собой свою последнюю пассию, что делал крайне редко. Обычно Станислав не знакомил друзей со своими дамами, предпочитая вообще не обсуждать эту сторону своей личной жизни. И то исключение, которое он сделал на этот раз, говорило, что закоренелый бобыль задумался о возможном изменении в этом вопросе. Гуров с Марией наблюдали за щебетанием этой милой, чуть полноватой хохотушки, которая ничуть не смущалась новой для себя компании, почти с одинаковыми улыбками.
– Я все-таки никак не могу понять, как Прохоров заставил повеситься того мужчину на автомойке? – повернувшись к мужу, поинтересовалась Мария. – Неужели возможно психологически подтолкнуть человека к самоубийству?
– Конечно, возможно, – вместо Гурова ответил Станислав. – Статья 110 УК РФ.
– Да я не о том! – отмахнулась от него Строева. – Если над человеком долго издеваться, то можно его подтолкнуть покончить с собой. Но ведь свидетели говорят, что Ненашев в последние дни перед смертью был очень спокоен, даже выглядел счастливым. К тому же как заставить человека повеситься в нужном месте и в нужное время?
– Никак, – задумчиво произнес Лев. – Мне этот вопрос тоже не давал покоя, а Прохоров отказывался что-то объяснять, пока я не выяснил, что он с детства увлекался гипнозом, а затем, еще в институте, всерьез учился этой дисциплине. Даже опыты какие-то проводил.
