— Замечу, — продолжил Мельников, — что флот у Британии остался и весьма внушительный. Даже то соединение, ряды которого мы проредили, еще вполне боеспособно. Останавливает их лишь одно — неизвестность. Они не знают, насколько точно наше оружие, как часто мы можем его применять, какие у него тактико-технические характеристики. Потому и отвели свои суда подальше от наших берегов. Как только у них появится такая информация, их флот точно простаивать без дела не будет.
— Спасибо за доклад, товарищ Мельников, — кивнул мужчине Сталин. — А что у нас происходит на Восточном фронте?
— Японская империя высадила значительный десант на остров Сахалин, — тут же подскочил со своего места полковник Уваров. Еще один представитель Ставки. — Используя южную часть, которую они контролируют с 1905 года, войска Квантунской армии развили свое наступление на северные территории острова. Население острова вырезается подчистую, или уводится в специальные лагеря. Наш гарнизон был сметен в первые часы боя. Маршал Блюхер сосредоточился на территории Манчжурии и полностью упустил из виду события на острове. К сожалению, я прибыл, когда все уже было закончено. Единственное что успел — собрать данные о том, какие части сумели отступить с острова, сколько наших людей эвакуировалось. Командующий восточным фронтом маршал Блюхер не видит на текущий момент возможности и, как он выразился, целесообразности в освобождении острова.
Полковник замолчал, ожидая реакции Сталина. Новости были мягко говоря не утешительные. Триумф Блюхера с Манчжурией уже отошел на второй план и неизвестно, как товарищ Сталин отреагирует на такое заявление маршала. Иосиф Виссарионович молчал долго. Минут пять ходил вдоль стола туда обратно потягивая мундштук своей трубки.
— Товарищ Огнев, — внезапно в тишине раздался его голос. Я удивился, услышав свою фамилию, но встал со стула, ожидая, что скажет генсек дальше. — Вы были на восточном фронте. Озвучьте ваше мнение — прав ли товарищ маршал или он… ошибается?
Вот это вопросик!
— Кхм… товарищ Сталин, я хоть и был на восточном фронте, но это было месяц назад. Ситуация на любом фронте меняется стремительно, и что было возможно и целесообразно еще вчера, сегодня может быть уже пагубно или нанести вред. Тем более что ситуацию на острове Сахалин и прилегающих территориях я и вовсе не знаю. В связи с этим я не могу вам дать ответа, — закончил я речь.
— А если спрогнозировать, как потеря острова скажется на нашем фронте? — перефразировал свой вопрос товарищ Сталин.
— Если спрогнозировать… — протянул я. — Тогда участие тихоокеанского соединения можно вычеркивать на ближайшее время из планов. Японцы с американцами наверняка нарастят свое присутствие в наших водах, из-за чего и береговая линия будет потеряна. Нарастив свои силы, противник сможет ударить нам во фланг, отрезая войска, которые идут сейчас на юг для помощи китайским товарищам, и вернуть под свой контроль Манчжурию.
— Так ошибается ли товарищ маршал? — снова посмотрел на меня Сталин.
А я не понял, он что, хочет, чтобы я прямо это сказал? Для чего? Недоволен его действиями, но при этом озвучить это должен кто-то другой?
Совсем запутавшись, пытаясь разгадать логику Иосифа Виссарионовича, я все же ответил так, как думал.
— Полковник Уваров упомянул, что товарищ маршал не видит возможности и целесообразности освобождать остров на
Кивнув, словно я только что «удачно сдал экзамен», Сталин повернулся в сторону Уварова.
— Утром пришла телеграмма — наши войска на восточном фронте выдвинулись в сторону острова Сахалин. В проливе Невельского идет бой, — тут он повернулся к остальным участникам совещания и выразительно посмотрел на каждого. — Одному мне кажется, что у товарища маршала слишком часто моменты для удара по врагу не совпадают со временем посещения представителей Ставки? Что думаете, товарищи?
Март 1938 года
Первая моя мысль после вопроса товарища Сталина была о том, что маршал Блюхер зря так явно старается «оттереть» от «своих» побед других людей. Вторая мысль была о том, что вдруг это совпадение? Но спустя секунду я ее отмел. Слишком уж быстро появился удачный момент для атаки у Блюхера, стоило представителю Ставки покинуть его штаб. Невольно закрадываются мысли не только о том, что маршал желает всю славу себе приписать, но и что-то скрывает. В чем его успех? Почему не хочет делиться удачными методами ведения войны? Ведь для того мы, представители, и ездим в командировки на «передок», чтобы в Ставку попадала самая свежая и актуальная информация самым кратчайшим путем и без искажений.
Вот и у товарища Сталина, очевидно, появились вопросы к Василию Константиновичу. Но по своей привычке он сначала спрашивает у других их мнение, когда у самого Иосифа Виссарионовича есть хоть какие-то сомнения, или нет желания брать единоличную ответственность за непопулярное решение.
