В юрту ворвался запыхавшийся Альмод, сын вождя. Могучий, бесстрашный, с неукротимой жаждой показать себя. На бритом затылке — пучок светлых волос. Плоский нос рассекал шрам, под правым глазом другой, посвежее. Подарок от вожака стаи, которого тот убил едва ли не голыми руками. Молодой, но уже один из лучших воинов Урутта. Таким когда-то был Гард, пока арак вконец не затуманил разум.
— Отец, это правда?
— А Орм когда-нибудь лгал?
— Так надерём им задницы, чтоб впредь не повадно было!
— Кому ты собрался задницы надирать? Гарнизону? Остынь, сын. Поступим так: отбери с пару десятков коней, да порезвее. Твоя задача — отвлечь ублюдков. В бой не вступать, держи на хвосте, пусть думают, что вот-вот нагонят. Уводи их к востоку, подальше. И чтоб без геройства. Всё понял?
Альмод недовольно скривился, но перечить отцу не стал.
— Ты должен пойти с нами, Гард, — Орм наблюдал, как старый вождь натягивает лоскутную куртку из шкур поверх груботканой рубахи.
— Ещё чего выдумал! — расхохотался тот. — Я кто, по-твоему? Баба трусливая? Уходи, Орм. Присмотри за остальными. Встретимся в Тихой Рощи.
— Как знаешь, — покачал головой он.
О близкой смерти говорить нельзя. Таков закон Матери. Гард тоже её чует, но гордость не позволит сбежать. Постыдно воинам трусить перед лицом смерти. Пусть уйдёт с честью.
До ушей донеслись грохочущие выстрелы. Снаружи закричала женщина. Сначала одна, потом подхватили и другие. Хаос лавиной опустился на посёлок. Крики смешались с топотом копыт, лязгом железа. Вдалеке раскатисто прогремели взрывы.
Вождь бросил мрачный взгляд на шамана:
— Час или два, говоришь?!
Орм громко выругался.
— Спасай кого можешь! — рявкнул Гард. — Да молись Матушке, чтобы уберегла. Их кровь на твоей совести!
Последние слова выкрикнул в спину. Шаман уже стоял у юрты, пытаясь сообразить, что к чему.
— Сюда! — прокричал он. — Все сюда! Живее!
Женщины, в ужасе метавшиеся по посёлку, оборачивались, сбегались на зов. В руках младенцы, узелки с едой, рядом ревущие дети. Те, что постарше, тоже тащат запасы.
Он то и дело поторапливал, гнал собравшихся к загону. Лошади громко фыркали, чуя дым, принесённый ветром с другого края деревни.
Вдалеке, между юртами, сверкали доспехи солдат. Крики, вперемешку с предсмертными стонами, скрежет оружия о броню, выстрелы — всё слилось в оглушительный шквал. Пожар разрастался, перепрыгивая с одного жилища на другое.
Вдалеке мелькали блестящие конские крупы. Альмод успел собрать отряд, уводил конницу от поселения, отвлекал, засыпал градом стрел.
Все, кто мог держать в руках топоры и мечи, встретили грудью незваных гостей. Сражались яростно, с ненавистью, рубили, крошили, падали замертво наземь, окрашивая пожухлую траву кровью.
Орм помог взобраться в седло рыжей девчонке и огляделся. Айджа нигде не было видно.
— К Тихой Роще! И даже не оглядывайтесь! — гаркнул он.
— Я никуда без тебя не поеду! — Агот в ужасе смотрела на старика, едва сдерживая слёзы.
— Найду Айджа и сразу за вами. Поезжай! — он с силой хлопнул пегую кобылу по крупу и та рванула прочь, унося возмущенные крики наездницы прочь.
Переступая мёртвых сородичей, Орм пробирался вглубь поселения. Иногда приходилось прятаться от солдат: воином он никогда не был, да и оружия, не считая лёгкого посоха, при себе носить не привык.
Но вскоре он об этом пожалел. Из-за очередной юрты выскочил легионер, с криком занёс меч и бросился на шамана. Орм успел увернуться, следующий удар задел плечо, а третий мог быть последним, если бы не стрела, пробившая ногу солдату.
Тот с грязной бранью и стоном рухнул за землю, зажимая руками ногу, будто от этого остановится кровь. К ним подбежал один из охотников и одним ударом топора прекратил мучения легионера.
— Уходи отсюда, Орм! — крикнул он и скрылся между юртами в поисках следующего противника.
Стрелок, спасший жизнь шаману, коротко махнул рукой и бросился за напарником.
Орм продолжил искать мальчишку, выкрикивая его имя. Повсюду тела уруттанцев, изредка попадались легионеры. Бой был неравный, напали внезапно, перебили как цыплят. Почему увидел так поздно? Неужели задумка Матери стоит стольких смертей?
Мальчишка нашёлся не сразу. Орм долго стоял над разрубленным пополам щуплым тельцем, не в силах принять как есть. Не уберёг, не успел. Неподалёку раздался выстрел, в воспламенившейся юрте справа заверещал младенец. От его крика шаман очнулся, огляделся по сторонам и бросился ко входу.
Младенец лежал голышом на козьей шкуре, захлёбываясь прерывистым криком. Рядом, в паре шагов, вытянув руку вперёд, распростёрлась лицом вниз молодая женщина. В спине круглая рана с монету. Несчастная с последних сил ползла к своему чаду, оставляя за собой тянущийся кровавый след. Так и умерла, не успев дотянуться.
Он завернул ребёнка в шкуру, прижал к груди покрепче и кинулся прочь. Спасти хотя бы этого. Не ради искупления — не поможет, ради баланса. Если погиб один, должен выжить другой. Видимо, Матушка имела на дитя свои планы, раз привела его сюда.
