Чудом увернувшись от шальной пули, Орм притормозил у обезглавленного тела в знакомой куртке. Последние судороги ещё терзали конечности. Мёртвая рука ухватилась за его щиколотку. Он невольно отпрянул, но тут же пристыдил себя: старый друг прощался, а он скачет, что трусливая девка.
— Возвращайся поскорее, Гард. А я уж найду тебя как-нибудь, — прошептал Орм и поспешил к загону.
Повезло: гнедой, нервно ударяя землю копытом, ждал своего хозяина.
Шаман взобрался в седло и, окинув пылающий посёлок прощальным взглядом, ударил каблуками сапог по бокам животного.
— Пошёл, пошёл! — прикрикивал он, подгоняя скакуна, хотя преследователей не было видно.
До Тихой Рощи не дольше часа, но Орму казалось, прошла целая вечность. Утомлённый криком младенец, наконец-то заснул, тревожно причмокивая пальчик. Перед глазами стояло разрубленное на части тело мальчишки. Как же так, такой одарённый танаиш, зачем его Мать к себе позвала? Какой в этом смысл?
Едва деревья рощи показались на горизонте, навстречу уже бежала рыжеволосая. Оранжевое пятнышко мелькало среди высокой травы, тонкая ручка оживлённо махала старику.
Дождалась чертовка. Осиротевшая год назад, она так привязалась к шаману, что временами просто не давала проходу, хотя проказничать она была мастером.
Как только девчушка поравнялась с жеребцом, Орм протянул ей свёрток и спрыгнул в траву. От долгой езды ноги затекли, мышцы всё ещё тряслись от напряжения.
— Остальные ещё не вернулись?
— Нет, — Агот опустила опухшие от слёз глаза. — Я так боялась, что больше тебя не увижу.
Шаман с грустной улыбкой потрепал рукой огненную копну волос и направился к роще.
Жалкая горстка, не больше тридцати спасённых. Подвел его дар на этот раз. Как же так! Как не увидел Решения раньше? Или что-то мешало? Неужто тьма? Нет, не может она быть такой сильной. Земля-Матушка никогда бы не допустила. Равновесие — основа мироздания. Там, где пробуждается тьма, появляется и свет. Но что-то грядёт. Нутром чует. В последние годы танаиш, дети нового мира, рождаются всё чаще и чаще. Замысел здесь точно есть, но не ему его познавать. Если Мать решит, сама откроет, как открыла часть мозаики.
Роща была заполнена рыданиями и скорбью. Женщины хватали его за рукава, спрашивали о мужьях, сыновьях, но что он им мог ответить? Разве в бойне разберёшь где кто? Он удручённо качал в ответ головой, подбадривал словом.
В течение нескольких часов встречали выживших. Раненые, усталые, в глазах безутешная тоска. Выжили не многие, но миссию свою выполнили: спасли кого смогли. Прав был Айдж: на этот раз крови пролилось слишком много.
К ночи вернулся отряд Альмода. Несколько коней остались без всадников, но молодой воин уберёг почти всех своих людей. Не обнаружив среди выживших отца, он, не сказав ни слова, побрёл вглубь рощи. Орм не приставал с расспросами. Пусть побудет один, выпустит горе. Слишком много опустилось на его плечи. И что хуже всего, придётся начинать всё сначала, спасать свой народ от холода и голодной смерти. Хотя и народом их теперь не назвать, жалкая горстка детей да женщин. Может кто из других поселений и выжил, но не ходить же по равнинам, разыскивать.
А ведь не первая стычка с гарнизоном, да только в этот раз король, видимо, сильно рассерчал. За несколько часов их едва не стёрли с лица Земли, что тех букашек. Ничего, уруттанцам не привыкать. Подрастут молодые воины, родятся новые. Но сейчас нужно думать не об этом. Возвращаться теперь некуда: посёлок сожжён дотла, стада разбрелись по всей равнине. Завтра поутру нескольких пошлют выловить хотя бы часть, чтоб молоко да мясо на первое время были.
— Куда мы теперь пойдём? — Агот протянула шаману пшеничную лепёшку и кусок вяленой телятины.
— Увидим, — он только сейчас вспомнил, что не ел с самого утра.
Жадно оторвав большой кусок лепёшки, запихнул в рот и запивал водой из бурдюка.
Здесь, в Роще, прожить можно. Ручей рядом, горы неподалёку, но вот псы да гиены… Замучаются отбиваться от тварей, слишком их здесь много.
— Как там Альмод?
— Вроде ничего, — пожала плечами девчонка. — Вернулся к остальным, даже поел немного.
— А то! — горько усмехнулся Орм, прожёвывая кусок мяса. — Скажи, что здесь жду. Нужно решать, как дальше.
Агот кивнула и поспешила выполнять поручение.
Голоса за спиной постепенно стихали. Обессиленные, истощённые горем, люди погружались в тревожный сон. Завтра новый день, новая жизнь, начавшаяся со слёз утраты.
За спиной хрустнула сухая ветка. Орм смерил сына вождя сочувствующим взглядом. Тот молча опустился рядом.
— Жаль твоего отца, — он тяжело вздохнул. — Гард прожил славную жизнь и обязательно вернётся в своё время.
— Я знаю, — опустил голову Альмод, — но легче от этого не становится.
— Не время сопли распускать. Оплачем погибших потом. Выжить — вот наша задача!
— Скажи, старик, — Альмод повернулся к шаману, — как так вышло? Почему раньше не предупредил?
— Я вижу то, что Мать позволяет.
— А разве она не должна заботиться о своих детях? Что ж это за Мать-то такая?
