– Захар Степаныч, здравствуй! – тусклым голосом поприветствовал Афанасьев знакомого офицера.
– Здравия желаю, товарищ Верховный! – отрапортовал полковник в свою очередь.
– Ой, оглушил меня совсем, – ласково укорил диктатор дежурного. – Где там твое начальство? Далеко ли?
– Только что был здесь на селекторном совещании с командованием Южного военного округа. Видимо пошел в курилку. Сейчас позову.
– Как найдешь его, скажи, чтобы зашел ко мне.
– Есть! – четко ответил Мальцев.
Хоть Главное оперативное Управление и находилось в одном здании с Национальным Центром обороны, но все располагались в разных его частях, отстоящих друг от друга на приличном расстоянии, поэтому ждать прихода Рудова пришлось минут двадцать. Конечно, это время ожидания можно было скоротать изучением досье на Веронику, но сейчас ни душа, ни руки не тянулись к заветной папке. Да и заниматься личными вопросами в рабочее время ему не хотелось. Для подобных дел нужна была своя обстановка и свое время.
Михайлов едва успел пискнуть по селектору о приближении Рудова, как дверь распахнулась во всю ширь (Рудов никогда не любил протискиваться в кабинеты начальства бочком, всегда раскрывая двери на полную ширину). Вошел пружинящим шагом, словно совершал марш-бросок.
– Случилось чего, Василич?! – прямо от порога и, не соблюдая субординации громыхнул он на ходу протягивая лапищу для рукопожатия. При отсутствии посторонних они общались без соблюдения должностных формальностей.
– Случилось, – просто и коротко кивнул Афанасьев, с удовольствием пожимая крепкую и заскорузлую длань соратника. – Присаживайся.
Рудов нисколько не чинясь, со вкусом и обстоятельством умастил свое седалище в мягкое кресло.
– Ты имеешь в виду вечернее происшествие в Белоруссии? – сходу поинтересовался гость.
– Как угадал?
– Да все управление с утра гудит только об этом, – скривился Серей Иванович.
– Ага. Ну ладно. В общем, существует мнение наших компетентных органов, – начал он без предисловий, – что захват наших граждан в Белоруссии есть ни что иное, как спланированная совместными усилиями Украины, США и Белоруссии провокационная акция, направленная на подрыв союзнических наших отношений с Минском.
– Да уж это и козе понятно, что такие дела спонтанно не происходят, – хмыкнул Рудов. – Хорошая импровизация – это всегда тщательно подготовленное мероприятие.
– Сейчас от меня ушел наш Канарис28. Он настоятельно просил меня предпринять шаги к освобождению задержанных.
– Просил дать санкцию на штурм минского СИЗО? – зло усмехнулся Рудов.
– И ты туда же?! Нет, конечно. Он просил предпринять меры дипломатического характера.
– Так у нас для этого Маша имеется!
– Не то говоришь, Иваныч, – поморщился Афанасьев. – Нужно перетереть этот вопрос с Самим, – поднял он кверху указательный палец.
– С Грыгорычем? – на белорусский манер назвал Рудов президента Синеокой. – Так ты меня позвал, чтобы я поговорил с ним?
– Нет, Сергей Иваныч, – покачал диктатор головой. – Лукашенко это тебе не шут гороховый – Зеленский. Это калач тертый и амбициозный. Он с тобой, ты уж прости меня за откровенность, говорить даже не станет. Для него это умаление чести. Ему для разговора нужен равный по чину.
– Да, – согласился Сергей Иванович, – это еще тот ежила. Его не знаешь, с какого бока и кусать-то.
– Вот именно. Надо провести с ним разговор так, чтобы и не разозлить еще больше, но и не дать повода сомневаться в нашей решимости отстаивать свои интересы, – горестно вздохнул Валерий Васильевич. – Вот сижу и ломаю голову над тем, какие аргументы выставить ему, чтобы он сбавил хотя бы обороты.
– А меня, стало быть, позвал в качестве катализатора своих мысленных процессов? – невесело хохотнул генерал, потягиваясь в кресле, как сытый котяра.
– В качестве моральной поддержки, – поджал губы Афанасьев.
– Ты сейчас хочешь с ним переговорить?
– Да. Затем и позвал тебя. Медлить с разговором – себе дороже.
– Хорошо. Пойдем тогда, – встал Рудов, одергивая попутно мундир. – Ты уже продумал сценарий беседы?
– Пока нет. Знаю только, что надо действовать с предельной осторожностью. Надо будет как-то полавировать, при этом не ущемить его в своих суверенных правах и в то же время как-то заинтересовать в продуктивности дружеских отношений. В общем, надо будет определяться по ходу беседы, какие темы стоит, а какие не стоит затрагивать.
Они вышли из кабинета и направились на пункт связи, по ходу обсуждая тактику поведения при ведении переговоров. Сзади плелся Коржик, на приличном удалении, чтобы дать возможность посекретничать первым лицам государства не сильно понижая голосовые интонации. Сегодня на пункте правительственной связи сидел не маститый полиглот Аполлинарий Захарович, а совсем еще молоденький и долговязый, как шест на ходулях, капитан с очками в тонкой металлической оправе.
– Здравия желаю, товарищ Глава Высшего Военного Совета! – по-уставному отбарабанил он, прикладывая руку фуражке и вытягиваясь во весь свой немалый рост.
