– Я, конечно, мог бы отделаться от твоих вопросов ничего не значащими общими фразами, но не стану этого делать. Ты со мной был откровенен, и я отплачу тебе той же монетой. Да, помножив на ноль военное руководство страны процветающего нацизма, мы всего лишь получили краткую передышку перед решающей схваткой, которая будет неизбежна, так или иначе. Нелюди отступили от растерзанного и истекающего кровью Донбасса, скуля и зализывая глубокие раны. Как генерал и бывший начальник Генерального Штаба я этим очень доволен. Однако с некоторых пор я еще и глава государства, а значит, угол зрения на происходящее вокруг у меня несколько расширился. И я сейчас, в каком-то смысле напоминаю твоего деда, когда он стоял на распутье, принимая решение какую из сторон занять. Как военный человек, я мог бы запросто, руководствуясь чувством праведной мести отдать приказ о тотальной зачистке всего и вся на той земле, и тем самым невольно скопировал бы поведение твоего деда, ненависть которого ко всему, что не вписывалось в его рамки о справедливости, затопило его разум. Но я не желаю повторять его печальный жизненный опыт, о котором он, в конце концов, пожалел на исходе своего бренного существования. Я – руководитель огромной державы, и с высоты моего положения я вижу, что соседняя с нами страна – больна. И не просто больна какой-то болячкой, а больна безумием. И это при всем при том, что эта страна населена нашими родственниками, хоть и не признающими с нами родства. Но, как говорится, братьев и сестер не выбирают. Что делать в таком случае? Если мы попытаемся излечить эту страну радикальными методами, то она просто кинется на нас с ножом, в своем очередном припадке безумия. Да, мы во много раз сильнее ее, и тогда в порядке самозащиты, мы будем вынуждены просто убить своего родственника и соседа. Станет ли нам от этого легче? Не знаю. Ведь тогда погибнут многие наши родственники одурманенные тридцатилетней пропагандой. И как тогда мне самому смотреть в глаза нашим людям, тем, у кого там погибнут родичи и друзья?
– Но что же тогда делать? – невольно вырвалось у Семена, вцепившегося пальцами рук в подлокотники кресла.
– Тебе может быть будет неприятно это слышать, тем более от меня, – положил, наконец, измученную виноградную гроздь в тарелку Афанасьев и сцепил пальцы рук, – но я все же рискну навлечь на себя твой праведный гнев.
Забережный попытался красноречивыми жестами опровергнуть предположение Верховного, но тот только отмахнулся «дескать, ладно, я все понимаю».
– Мы с тобой военные люди, поэтому не понаслышке можем представить себе, как могла бы развернуться военная операция против нынешнего киевского режима. В открытом бою мы перемелем все воинство «нэзалэжной» за десять дней. А дальше как? Нацбаты засядут в городах и по примеру «бармалеев» с Ближнего Востока, прикроются мирными гражданами. Действовать, как американцы в Ираке, нанося ковровые бомбежки по городам, мы не можем. Ведь наша задача – не тотальное уничтожение всего и вся. Как ни крути, а там все же близкие для нас люди, хоть и ушибленные на всю голову. Значит, придется охватывать в кольца целые агломерации – Киев, Харьков, Одессу и прочие. Я уж молчу о том, что нам при нашей численности Вооруженных Сил в районе миллиона человек на это дело попросту не хватит людских ресурсов. Но даже если бы и хватило, то, что дальше? Они запрутся в городах, прикрываясь мирным населением. И как нам их оттуда выкуривать?
– Отрезать от снабжения? – робко предположил Семен, нутром чувствуя, что это тоже непригодный вариант.
– Ну, предположим, что отрежем от жизнеобеспечивающих ресурсов. Кто, по-твоему, первыми начнет умирать от голода и жажды? Конечно же мирное население, потому что эти упыри отнимут у них последнюю корку хлеба, чтобы хоть еще на сутки продлить свое существование. И потом, знаешь, сомнительные лавры Алоизыча, душившего Ленинград голодом, меня никак не прельщают.
– Значит, выхода нет? – упавшим голосом прошелестел Семен.
– Выход есть всегда, – наставительно произнес Афанасьев. – Просто он не там, где ты его себе представляешь..
– А где? – с ноткой надежды спросил молодой подполковник.
– Уничтожив, с твоей помощью, всю военную верхушку человеконенавистнического режима, мы, тем самым послали ему, да и всему западному миру, четкие сигналы. Первый сигнал – мы все видим, все знаем и от наших ракет им никуда не спрятаться. Второй сигнал – мы показали всему, так называемому «цивилизованному Западу», что плевать хотели на их «красные линии» и при случае нас не остановят никакие санкции от того, чтобы это повторить, но уже в куда большем масштабе.
– Значит, никакого наступления не будет? – разочаровался Забережный.
