– Ты хорошо владеешь английским? – с неподдельным интересом вопросил Афанасьев.
– В нашей семье из поколения в поколение существует традиция хорошего знания языка прародины, – уклончиво удовлетворил любопытство тестя Петр.
– И каков уровень твоих познаний, если не секрет? – не унимался Валерий Васильевич к вящему недоумению со стороны дочери.
– Профессиональный, – скромно потупился Вальронд.
– Отлично! – обрадовался Афанасьев. А затем, наблюдая удивление со стороны Насти и Петра, пояснил. – Тут за мной переводчика закрепили недавно молодого. Видать, только что выпустили из вуза. Хоть парнишка и старается, а я-то нутром чую, что сглаживает углы, не точно переводя сказанное. Сам-то хоть маленько и балакаю по-аглицки, во всяком случае, кое-как могу объясниться со своим пиндосовским коллегой – Милли на сугубо военную тематику, а все же профессионализма не хватает, да и практики то подходящей не было. Так что, буду привлекать тебя время от времени. Не возражаешь?
– Помогу, чем смогу, – развел тот руками, опять заливаясь краской смущения.
– Тогда предлагаю выпить по этому поводу, а то вино прокиснет, – пошутил Валерий Васильевич, поднимая стопку.
Чокнулись, но вставать не стали. Выпили. На этот раз Афанасьев ухватил из розетки кузнецовского фарфора ломтик лимона и с удовольствием, почти не морщась, зажевал его, покряхтывая и жмурясь от явного удовольствия. Его примеру последовал и Вальронд. Настя же вцепившись зубками в мягкую и спелую грушу, откусывала от нее крупные куски, хрумкая с аппетитом.
– Хороша, зараза, – произнес Афанасьев, заканчивая жевать лимон. – Давай, Петруша, разливай остатнее, а то не хорошо так-то оставлять начатое дело, – подмигнул он зятю, изрядно повеселевшим глазом.
Петр Михайлович, не стряпая излишне, подчинился Верховному командованию, разливая почти до краев последнее содержимое экзотической бутылки.
– Ой, пап, не многовато ли будет? Ведь уже по третьей пьем, – вдруг забеспокоилась дочка, с немым укором оглядывая своих мужчин.
– Я свою норму знаю, – важно ответил диктатор совершенно трезвым голосом. – И не то, и не столько пили в свое время.
– Так это когда было-то? – попробовала она урезонить не в меру разошедшегося по ее мнению отца.
– Ша, дочка. Помолчи чуток. Дай отцу в кои-то веки расслабиться, – оборвал он ее, игнорируя робкие протесты. – Мужем командуй, если он тебе позволит, а меня уже поздно перевоспитывать.
– Ладно. Всё. Молчу, – махнула она рукой, не желая вступать в дальнейшие пререкания.
Вальронд на этот диалог только молча крутил головой, не зная, на чью сторону становиться, но по размышлении все же решил воздержаться от высказываний.
– Так, – взял в руку очередную стопку Афанасьев, – почти все вопросы решили за исключением одного.
– Какого!? – вскинулась Настя, гадая, куда на этот раз повернет беседа.
– Какого-какого!? – передразнил ее отец. – А вот такого. Где вы, молодежь, обитать собираетесь?
– Мы уже думали об этом, – сразу нашелся Петр Михайлович.
– И что же вы надумали?
– У меня в Басманном районе полнометражная однушка после развода и размена осталась и еще от деда с бабкой в Марьиной Роще двухкомнатная «брежневка» стоит закрытая, вот уже несколько лет. Можно будет их объединить и получится неплохой вариант с трехкомнатной квартирой, а если немного доплатить, деньги есть, то можно подобрать что-нибудь даже поближе к центру, – со знанием дела начал говорить Вальронд. Настя с явным одобрением кивала головой. Сразу было видно, что они уже обговаривали этот вопрос.
– Съезжать, значит, собираешься? – сразу поскучнел Афанасьев, глядя на Настю.
– Пап, а разве не ты говорил, что жена должна всюду следовать за своим мужем?
– Я говорил?
– Да, когда мама не хотела ехать вместе с тобой в Благовещенск.
– Гмм, – промычал он, не находясь с ответом, но думал недолго. – Это когда было-то? Да и выбора тогда особого не было. А сейчас и выбор имеется и возможности.
– Ну, что ты такое говоришь, пап?
– А что такого я говорю? – не понял отец. – По-моему вполне разумные вещи. А с Костей как быть, вы подумали? Его тоже, стало быть, с собой заберете? – ухватился Афанасьев, как ему показалось за удачный повод изменить не им принятое решение.
– Пап, не забывай, что он сейчас поступит в училище и будет находиться на казарменном положении пять лет.
– Вот именно. И куда он будет приходить в увольнительные? В совершенно чужую для него квартиру? Так что ли? – начал было закипать Афанасьев.
– Ну, что ты, в самом деле, так разнервничался? – заметила Настя трясущиеся от обиды губы отца. – Он уже взрослый и вполне самостоятельный человек. У него, между прочим, и девушка уже имеется. Почти год встречаются. Поэтому ему виднее, куда и как приходить в увольнительные.
– Как это, девушка?! – опять изумился Афанасьев своему незнанию, а вернее отстраненности от семейной жизни.
– Вот так. Парню-то уже семнадцать! – решила закрепить успех в споре дочурка-негодница. – Не успеешь оглянуться, как и он женится.
