– Ты так увлекательно рассказываешь, что даже я заслушалась, – сказала Ирис Тано, когда я закончил. Я и не заметил, как они с Инкипом вышли из ратуши и приблизились к кораблю.
– Почему «даже» Вы? – сразу спросил Паван. – Ой, здравствуйте, леди.
– Здравствуй, мальчик. Да потому, что я профессор истории и знаю очень много.
– Настоящий профессор? Вы родом с Шили? Может быть, Вы были знакомы с той тогрутой-джедайкой? – засыпали её вопросами мальчишки.
– Стоп-стоп, не все сразу, – засмеялась Ирис. – Настоящий. Да, с Шили. Какую джедайку-тогруту вы имеете в виду? Я лично знала трёх…
Ребятишки остолбенели. Они только начали переваривать информацию, что джедаи – не сказка, и среди них одна принадлежит к их собственному народу, и тут оказывается, что не одна, целых три!
– Как прошла встреча? – спросил я. – Вам удалось?
– С некоторым трудом. Пришлось напомнить Рошти, что однажды он уже отказался от помощи. И к чему это привело.
– Сообщаем на главную базу?
– Он сам связался с Рийо. Наши уже в пути.
– Отлично.
– А мы приглашены правителем на ужин. И на сей раз тебе придётся присутствовать.
– Всё, парни, извините, – развёл я руками. – Труба зовёт.
– Какая труба? – удивился Киран, поднимаясь, однако, с пандуса, чтобы мы могли пройти.
– Видимо, у вас так не говорят? – на базик было похожее выражение, такое же двусмысленное, как по-русски. Однако, всякая планета имеет какие-то диалектные особенности, поэтому я пояснил: – Пора выполнять служебный долг. Так что, вечер рассказов продолжим как-нибудь потом.
К ужину меня нарядили в официальный тёмно-зелёный камзол и сапоги, как принято в освоенной Галактике. Вот интересно, на Земле от сапог давно отказались, даже в армиях они почти исчезли, а здесь, поди ж ты! В камзоле мне больше всего не нравился высокий воротник-стойка, он мешал, несмотря на то, что, в отличие от местных мундиров и земных гимнастёрок, не прилегал плотно к шее и не имел застёжки. На левый край воротника Падме прикрепила мне значок в виде какого-то растительного орнамента, вроде тех, что рисовала на отделке своих нарядов. Внутри значка скрывались глазок голокамеры и микрофон, подключённые к комлинку.
– Хорошая идея, – одобрила Ирис.
– Если кто-нибудь спросит, откуда, так и скажи, что я подарила, – напутствовала Падме. – Главное, не проговорись, когда именно.
Перед выходом Ирис ещё раз придирчиво меня оглядела, поправила волосы на лбу.
– Мам, ну, не надо, – машинально брякнул я. Тано-старшая тихонько засмеялась. Чувствуя, что краснею, как малолеток, я проворчал: – Извини. Ведёшь себя точно как она.
– Что поделать, – сказала она, – у нас с Ташей много общего, как выяснилось.
В ратуше были смонтированы три турболифта, два обычных, не очень новых, по сторонам и центральный, в зеленоватой прозрачной трубе. Кабины у него я сначала не разглядел, решив, что она где-то наверху, а, подойдя ближе, понял, что её как таковой и нет, только площадка с поручнями на телескопических штоках. После минутного размышления стало понятно, зачем могут понадобиться подобные ухищрения. Скорее всего, лифт поднимал куда-то, где нет трубы, и складывался заподлицо с полом. Нам так высоко было не надо. Молодая женщина-тогрута в строгом платье и сандалиях на высокой пробковой подошве, снабжённых длинными «греческими» завязками, пригласила нас в один из боковых лифтов.
