Всё же, я не мог не заметить, что местные жители сначала говорили со мной помедленнее и поразборчивее, пока не убедились, что базик я знаю хорошо. В финале вечера правитель Рошти подвёл нас к огромному арочному окну в торце «головы» башни и показал довольно большое пустое пространство между крайними домами города и берегом кольцевого канала. Оно располагалось левее ратуши, напротив того места, где рабочие дройды под присмотром тогрут-бригадиров монтировали конструкции быстросборного зала заседаний.
– Полагаю, здесь будет достаточно места для стоянки двух небольших кораблей, как «Амидала», – сказал он. – Располагайте этой площадкой по своему усмотрению.
– О, благодарим Вас, это будет весьма кстати, – наклонил голову Риен Шо. А я добавил:
– Немедленно переставлю сюда корабль, как вернёмся на борт.
– Спешить нет нужды, – ответил Рошти. – В ближайшие два дня мы не ждём высоких гостей. Жить на борту вам будет удобно? Ох, простите старика, совсем забыл, у вас же не просто курьер, а яхта.
– Особой роскоши у нас нет, тем не менее, места достаточно, – сказал я. – Надеюсь, Вы не откажетесь нанести нам завтра ответный визит?
– Разумеется, почту за честь.
Корабли акционерного общества прибыли в систему Кироса, когда в Городе Мастеров стояла глубокая ночь, и задержались на орбите до рассвета: даже спустя столько тысячелетий, даже при наличии всех мыслимых технических средств обеспечения, посадка в темноте продолжала считаться более сложной, чем при свете дня. На любезно предоставленную Рошти площадку приземлился «Пилигрим» – штабной корабль Карантинной службы. Размером чуть больше «Амидалы», он обладал внешней грацией точильного бруска, но при этом отличался огромной прочностью корпуса и завидной автономностью. Вместо генераторов на жидком энергоносителе, как на большинстве малых кораблей, он был оборудован реактором и мог находиться в полёте больше года, не заходя в базы и лишь пополняя запасы инерта – реактивной массы для досветовых двигателей – в атмосферах газовых гигантов. Корабль достался нам в качестве трофея при разгроме шайки пиратского главаря Деймона, которого до прошлого года, вообще-то, звали Димой Цыгановым. В освоенную часть Галактики и его, и меня, и ещё пятерых землян занесло одновременно, а вот судьба наша сложилась по-разному. Вовку Кулешова застрелила проклятая Орра Синг за то, что не захотел смириться и стать рабом. Гарику, то есть, Игорю Митрофанову, удалось бежать, и теперь он зарабатывал на жизнь песнями под гитару в портовых кантинах, последнее время получал весьма неплохие гонорары. Что стало с девчонками, которых Синг продала работорговцам, я не знал до сих пор. Диман же в команду наёмников вписался великолепно и меньше чем через полгода сделался настоящим корсаром – безжалостным, беспринципным и одинаково жестоким как с жертвами, так и с собственными подчинёнными. Он и меня, без сомнения, прикончил бы, да Осока заколола его раньше. Свой корабль Диман вооружал в спешке, и нашим механикам потом пришлось срезать приваренные снаружи корпуса ракетные установки и пару длинноствольных кинетических пушек, ставить нормальные орудия и пусковые. Заменили и оставшиеся от предыдущего владельца слабенькие оборонительные лазеры. «Глаза и уши» «Пилигриму» нарастили системами военного образца. Чего пока на нём не было, так это полноценного медицинского оборудования. Зелтронка Дэя Р’Валуси, хоть и занималась чаще контрразведкой, всё-таки, была врачом и за здоровье сотрудников отвечала тоже. Дэя мечтала о мини-госпитале с лабораторным комбайном и бакта-камерами, но такие не выпускались со времён Республики, а флотский комплект занял бы половину палубы. Пришлось зелтронке ограничить аппетиты переносной лабораторией и парой реанимационных капсул «Праксен» четырёхсотой серии, примерно таких же, как стояла на «Амидале». Сейчас это было как нельзя кстати: ни фрегат, где располагался наш основной госпиталь, ни «Кориолан» на планету не посадишь, а при захвате такого опытного бойца, как Синг, могли появиться раненые.
