Вокруг ратуши вовсю кипела работа. Пограничники в заранее рассчитанных местах заделывали в грунт крепления и ставили лёгкое сетчатое ограждение, крепили голокамеры наблюдения. А жители окрестных домов собирали чемоданы. Выяснилось, что сто сорок ближайших к ратуше коттеджей хозяева по просьбе правителя сдали на две недели для размещения делегаций. Внутри периметра оставалось всего несколько семей: наши спецы решили не отказываться полностью от местного персонала, а во избежание шантажа приняли меры предосторожности. Остались только те, у кого не было родственников за периметром, или те, кто на время смог перевезти родню внутрь. Тогрутские дома, увенчанные, словно парусами, секциями солнечных батарей и теплообменников, также стилизованными под монтралы этой расы, были достаточно просторны. В каждом имелись гостевые комнаты, чаще несколько, и приехавшие родичи, в основном, пожилые, разместились со всеми удобствами. Разумеется, со всеми местными предварительно побеседовала Дэя. Зелтронам, чувствующим эмоции, не нужно никакого оборудования, чтобы выяснить, не лжёт ли человек и не скрывает ли что-то. Реакция одного из сотрудников ратуши Дэю насторожила, и его вместе с семьёй командировали на космодром, заниматься размещением экипажей посольских кораблей. Из ребятишек, что приходили посмотреть на «Амидалу» в первый день, в периметре остались двое, Паван и Киран. К ним присоединился третий парнишка, немного постарше, по имени Аджай, ему, наверно, было лет одиннадцать. Они так и крутились возле кораблей, успели со всеми перезнакомиться и то и дело напрашивались помогать. Более солидный Аджай постоянно жил в посёлке космопорта и поначалу держался несколько свысока, гордясь своими знаниями в области кораблей, их оборудования, как их обслуживают и ремонтируют. Но Паван уступать первенство не желал, к тому же, у него имелся весомый козырь – истории, что рассказал я.
– Вам не мешают Паван и Киран? – спросила у меня Кассия, та самая женщина с растущими в стороны рожками, что прислуживала за ужином у Рошти. – Целыми днями возле вас, хоть говори им, хоть нет.
– Нет, не мешают, – сказал я. – Ваши?
– Мои. Совсем от рук отбились. Особенно Киран. Я уж говорю ей, говорю, а она всё равно за братом таскается. И платья носить не желает.
Так Киран – девочка? А я и не догадался за все эти дни! В базик ведь почти нет указаний на мужской или женский род. А по внешности в таком возрасте понять ещё трудно. Форма монтралов, выделяющая сильный пол, обозначается примерно к четырнадцати годам, фигура у девочек – немногим раньше, а лекки растут лет до двадцати пяти, так говорила мне Осока.
– Насчёт платьев можете не волноваться, – улыбнулся я. – Насмотрится на наших тогрут – будет носить.
– Надеюсь. Скажите, Алекс, а кто Вам рассказывал все эти истории про джедаев? Дети говорят, Вы столько знаете…
– Что-то ребята, а что-то я наблюдал сам.
– Так я и думала. Вы знали Осоку Тано, старшую дочь профессора Ирис, – глаза Кассии стали печальными.
– И Вы тоже, – уверенно сказал я.
– Она мне жизнь спасла. А я так и не успела поблагодарить.
– Это никогда не поздно.
– Вы хотите сказать…
– Да. Возможно, она и сюда прилетит, мероприятие важное, – до конца обнадёживать Кассию я не хотел, вдруг Осока не сочтёт нужным раскрывать перед ней своё инкогнито. – А нет, я ей обязательно передам.
– О, спасибо Вам большое! Только не говорите детям, что я её знаю, хорошо? Иначе они меня задёргают, а мне и рассказать нечего.
– Поговорите на досуге с госпожой Чучи, – посоветовал я, – Вам надолго хватит.
Не уверен, удалось ли Кассии последовать моему совету, так как до начала ассамблеи оставалось всё меньше времени. На Кирос прилетели сотрудницы, которым предстояло обслуживать делегации. Привезли их наш главный специалист по протоколу и этикету,
– Объясни мне, пожалуйста, ты-то что здесь забыла?
– Простите? – на базик пискнула та.
– Так, прекращай дурочку валять, будущая родственница! Ты зачем сюда явилась? Она же почует тебя в Силе, как тогда, на Паквалисе! И узнает.
