– И что такого? – Эрдени, а это, конечно, была она, повернула голову и посмотрела на меня в упор. – Всем известно, что я сбежала. Ну, прилетела домой… Кто удивится, встретив тогруту на Киросе или Шили?
– А если она задумает снова тебя выкрасть?
– И провалить основной заказ? Сам-то в это веришь?
– Не особенно, – признал я. – Меня больше интересует, что скажет Ирис, когда тебя увидит. Ты, помнится, должна быть на практике совсем в другом месте, набирать материал для диплома.
– Ой, ну, подумаешь! Через две недели наберу, к спеху, что ли? А мама, если тебе интересно, меня уже видела, трёпку задала…
– И? – подбодрил я, услышав во фразе некую незавершённость.
– Велела не попадаться тебе и Чучи, потому что прибьёте.
– Правильно понимает остроту момента. Руки так и чешутся. Твоё счастье, что женщин я не бью, а пороть тебя поздно.
– Уф-ф…
– Рийо может думать иначе. Поэтому будем считать, что ты наказана. Вечером жду у корабля, поможешь развлекать местную малышню. Мне нужен свежий источник героических баек.
– Легко! – просияла она.
– Не обольщайся, про Осоку я почти всё рассказал.
Радостное выражение на лице негодницы сменилось тоскливым:
– Тогда что вообще…
– А вот и подумай. Иначе, какое это было бы наказание?
Первая делегация прибыла на Кирос в восемь тридцать утра. Через полчаса – вторая. А затем началась форменная чехарда, корабли приземлялись с интервалом две-три минуты. «Амидала», как когда-то, в системе Араг, превратилась в мобильную диспетчерскую. Натуа, панторанка Ливэ Онитанти и фаргулка Маграс Керр, расположившись треугольником вокруг главного голопроектора, отслеживали обстановку вокруг планеты и космопорт. Нам с Эрдени достались посадочные площадки Города Мастеров. Полулёжа в откинутых назад пилотских креслах, мы наблюдали за небосводом, то есть, разумеется, его изображением на рубочном блистере. Как ни хотелось посадить каждую делегацию на Остром мысу и встретить подобающе прямо у трапа, это не представлялось возможным: их было слишком много! Не заставлять же важных персон ждать в космосе? Поэтому приняли волевое решение: на мыс сажать, кого можно, выбирая из очереди наиболее манёвренные корабли, ну, а кого не успеваем, направлять в порт. Оттуда делегации доставляли к ратуше на спидерах и встречали с не меньшими почестями. Корабли у гостей были самых разных типов. Многие представители прибывали на корветах кореллианской «консульской» серии, уже не выпускаемых, но не потерявших «статусности», так как они имели гиперпривод класса 1.5, для простых смертных в Империи запрещённый. Другие успели заменить их на более современные модели, семейства CR. Третьи, менее зажиточные, пользовались кто чем: различными типами космических яхт, GX-1 в люксовой модификации, «Гоцанти», даже обычными грузовиками. Некоторые типы я видел впервые. Станция наблюдения на горе и новые голокамеры, установленные в ратуше, давали превосходное изображение, а кое-что с нашего пустыря неплохо наблюдалось и собственной оптикой «Амидалы». Увы, детально разглядывать корабли и существа, из них выходящие, времени не было. Вместо этого мне приходилось переругиваться с посольскими «водилами», многоопытными, но привыкшими к более неспешному и вальяжному маневрированию, одних подгонять, других придерживать. Эрдени было чуть легче, за штурвалами спидеров сидели наши ребята, они, в отличие от персональных пилотов, командам диспетчера подчинялись беспрекословно.
– Помедленнее, пожалуйста, я записываю, – сказала в один из моментов Падме.
– Что? – не понял я.
– Тот пилотяга, думаю, в жизни не слышал столь красочных оборотов в свой адрес.
– Нечего тупить на взлёте и занимать эшелон с такой важностью, будто он «пэрвий орэл в этот гори»! – огрызнулся я. – По-русски я б ему ещё не то…
– А ты по-русски и выразился, – хихикнула Эрдени. И снова включила свой микрофон. – Э-э… двадцать седьмой, в круг! Двадцать первый, поживее освобождаем поляну!
– Причём, без мата, что характерно, – добавила Падме, видя, что я кошусь на Тано-младшую и явно собираюсь покраснеть.
– Богатый опыт починки компов в бухгалтерии, – облегчённо сказал я. – Там редко, но встречаются девочки, которых подобные слова смущают. Правда, после первого годового отчёта таких, как правило, не остаётся. Всё, работаем.
Мимолётная сценка несколько разрядила напряжение и позволила нам благополучно руководить воздушным дурдомом до той минуты, как я в очередной раз произнёс стандартное:
– Площадка свободна.
А Натуа откликнулась:
– Прибывающих нет.
Я посмотрел на часы. Однако! Свистопляска продолжалась больше четырёх часов. Сколько же за это время мы приняли рейсов? Думаю, больше ста.
– Алекс, я разомнусь немного? – Эрдени вытянула шею и красноречиво покосилась на дверцу в стене рубки, за которой находились умывальник и санузел.
– Иди, конечно, а потом меня подменишь, – разрешил я.
– Ну, как тебе понравилась «сидячая работа» диспетчера? – лукаво поинтересовалась у тогруты Натуа, когда та вышла из санузла.
– Ни за что на свете! – взмахнула руками Эрдени, вызвав снисходительные смешки остальных женщин.
