Их группка направилась к дверям вместе с Гипатией, охотно путающейся у них под ногами и обнюхивавшей руки Малдера. Тео настоял на том, чтобы нести багаж Скалли, к немалому ее раздражению.
Внутри дом был столь же очарователен, как и снаружи – уютный, затененный и вызывающий интерес – с узкими коридорами, увешанными коричневатыми фотографиями людей в замысловатых рамках, полками, наполненными книгами в кожаных и потрепанных мягких переплетах, и винтовой лестницей, ведущей из фойе на второй этаж. Дом прямо-таки умолял о том, чтобы его исследовали, маня своими секретами. И какой в нем стоял запах: жареного мяса и свечного воска, теплого хлеба и сладкого аромата глинтвейна. Живот Малдера свело от предвкушения, мгновенно напоминая о том, насколько он голоден.
– Тео, почему бы тебе не отнести багаж агентов наверх в качестве платы за ужин? – Судя по тому, как Тео повесил нос, его не прельщала идея тащить чемоданы на второй этаж, но у Малдера создалось впечатление, что Рианнон не разжалобишь. В ней было что-то по-матерински задушевное, строгое и нежное, напомнившее Малдеру о Мэгги Скалли. – Комната Даны слева, Тео, ближе к ванной, ладно? Комната Фокса справа. – Она погладила Гипатию по костлявой голове, когда Тео потащился по лестнице. – Знаете, по-моему, впервые обе комнаты заняты с тех пор, как там жили девочки.
– Девочки? – уточнил Малдер.
– Мэрион не сказала? Они с Анной жили здесь какое-то время, когда были подростками. – Она пытливо посмотрела на Мэрион, которая пожала плечами.
– Как-то случай не представился. Мы разговаривали с Хью, – в свою защиту ответила она.
– О, – Рианнон кивнула и вздохнула, разворачиваясь к Скалли. – Что ж, пройдемте в столовую? Ужин готов, и я уверена, вы голодны с дороги.
– Это очень мило с вашей стороны, Рианнон. Вам, правда, не стоило, – тепло сказала Скалли.
Рианнон вздохнула и поджала губы.
– Это… меньшее что я могу сделать. Вы здесь для того, чтобы воздать нашей бедной Анне по справедливости. Чтобы помочь ее духу упокоиться. Это благородная цель, достойная хорошей еды.
– Рианнон, а как так вышло, что Анна жила с вами? – встрял Малдер, надеясь на новую информацию.
– Мне кажется, сейчас не время. Давайте поговорим после ужина, – ответила Рианнон, и прикосновение маленькой ладони Скалли к его локтю дало ему понять, что лучше не настаивать.
Мэрион решительно прошла мимо них.
– Я помогу на кухне, Ри.
23:16
Свечи, огонь в печи, гроза за окном. Пять человек за столом, четверо из них пьют. «Один стул оставлен пустым для покойника», – подумал Малдер, одалживая один из его любимых скаллизмов.
Обычно он не пил, и Скалли тоже, насколько ему было известно. Однако Рианнон сервировала сочное жаркое с хреном, напомнившее ему о воскресеньях в Виноградниках Марты, хрустящую молодую картошку с корочкой из трав и плотный маслянистый хлеб, усеянный семечками подсолнуха. Жареная спаржа, любимое блюдо Скалли, и свекла с апельсинами в бальзамическом уксусе. Несколько бокалов глинтвейна, которые, по какой-то причине, никогда не могли до конца утолить его жажду и, казалось, сами себя наполняли. И напоследок, толстое клинообразное песочное печенье и кофе с самодельным ирландским кремом, а потом еще виски, прямо из бутылки, передаваемое за столом так, словно они были подростками на домашней вечеринке. Малдер наелся до отвала, согрелся и ощущал смутную потребность в чем-то не вполне осознаваемом.
Только Мэрион воздержалась от участия пирушке, назначив себя водителем, так как, по ее словам, у Рианнон не было достаточно места, чтобы разместить их всех, а ей не хотелось заставлять Фокса делить комнату с Тео, легендарное газообразование которого могло навеки прогнать его из города.
Они все безудержно смеялись над тем, что казалось Малдеру смутным табу. Разве им не следовало работать? Разве они здесь не из-за гибели женщины? Но он был пьян и счастлив, и Скалли была такой симпатичной в теплом пламени свечей с румянцем на щеках; дождь за окном мелодично стучал по крыше, и Скалли ела, а так как, черт, она в последнее время была такой худой, едва способной удержать хоть какую-то еду, то при виде ее усеянной крошками тарелки ему захотелось устроить сцену, расплакавшись от облегчения, и расцеловать ее умный-преумный рот.
Тео был почти алого цвета из-за выпивки, тепла и веселья, когда хлопнул Малдера по спине и прогудел:
– Так как давно вы, детишки, вместе?
– Твою мать, Тео, – икая, отозвался Малдер, – ты всего лет на десять старше меня.
– О, он всех называет детишками. Всегда называл. – Рианнон ласково улыбнулась Тео, обменявшись с ним интимным, понимающим взглядом, сразу же подсказавшим Малдеру истинную природу их отношений. Он ощутил горьковато-сладкий привкус во рту.
