Джек Уиллис. Это имя всегда посылало воображение Малдера в штопор; он знал, что сексуальная история Скалли включала профессоров и психопатов, и эта мысль немного сводила его с ума, особенно если позволить себе подозрение, что он частенько подпадал под оба этих архетипа. Но, черт, у него самого имелась сомнительная история секса на кладбище и тайного шестинедельного брака, так что спекуляции на эту тему казались ему неприемлемыми.
Существо бежало рядом с впереди едущей полицейской машиной, возбужденно подпрыгивая.
– Странно, что тебе нравятся собаки, Скалли, – заметил Малдер, пытаясь разрядить напряженную атмосферу в салоне.
– Странно, что тебе они не нравятся. Все любят собак, Малдер. Даже Юджин Тумс любил собак.
Он скорчил гримасу, останавливая машину в конце немощеной подъездной дорожки.
– Любить собак и притворяться ловцом собак, поедая человеческие печени, – совсем не одно и то же. И мне казалось, мы согласились никогда не упоминать Тумса. Фу. – Он высунул язык, театрально изображая тошноту.
Когда Мэрион выбралась с пассажирского сиденья перед ними, собака устремилась вперед, подскочила, положила грязные лапы ей на плечи и принялась неистово облизывать. Девушка рассмеялась и немного покачнулась под тяжестью пса, похлопав его по бокам.
По дорожке к ним уже шла женщина, обнимавшая себя за локти в слабой попытке защититься от стремительно ухудшившейся погоды. На вид ей было за сорок; она носила толстый связанный вручную свитер цвета овсянки поверх длинного темного платья; непокорные кудри вырвались из рыжеватой косы, свисавшей с ее плеча. Малдер припарковал машину и открыл багажник, чтобы забрать их вещи. Когда он выбрался из салона, собака оставила Мэрион в покое и вприпрыжку подбежала к нему, проявляя любопытство к незнакомцам. Будучи худой, она, однако, была просто огромной, с мощной грудной клеткой и длинной смертоносной пастью. Он заставил себя не отшатываться, осознавая, что Скалли смотрит на него поверх крыши машины.
– Добрый вечер, агенты, – поприветствовала их женщина, как раз когда пес обнюхал промежность Малдера.– Гипатия, оставь бедного мужчину в покое. – Она щелкнула пальцами, и зверюга покорно вернулась к ней.
– Странная кличка для собаки, – заметила Скалли, подходя и наклоняясь, чтобы почесать ее за ухом. Собака лизнула ее в руку, ударяя хвостом по земле. – Но прекрасное. Гипатия… математик, верно?
– Именно! Но она также была философом и астрономом. Ее сожгли по обвинению в колдовстве, знаете ли. Мэрион считает это жутким, но раз у меня нет детей, которым я могла бы дать имена, мне приходится воздавать дань уважения своим героям таким вот образом. – Она подмигнула Мэрион, которая ответила грустной улыбкой и поддела землю ногой. – Дана и Фокс, верно? Меня зовут Рианнон.
– Я, э-э, предпочитаю Малдер, – вставил он, но Рианнон лишь окинула его веселым взглядом.
– Ерунда. Мы же не в шпионском фильме. Фокс совершенно очаровательное имя.
– Приятно познакомиться, Рианнон. И с тобой тоже, Гипатия, – проворковала Скалли, обращаясь к собаке, и погладила ее по морде. – У меня, эм, была собака, которую звали Квиквег, так что я вас понимаю. – Плечи Рианнон расслабились;вероятно, она порадовалась прибытию еще одного рыжеволосого заклинателя мертвецов с предрасположенностью к чересчур драматичным соглашениям о присвоении имен.
Порой Скалли легко находила общий язык с женщинами, создавая непринужденный дух товарищества, из-за чего Малдеру начинало казаться, что ему забыли сообщить пароль к домику на дереве. Он неплохо умел ладить с людьми и знал это – он мог очаровывать, манипулировать и сопереживать и порой даже нащупывать настоящую связь, но обычно умудрялся вскоре отпугнуть их. Лучше всего у него получалось с его аквариумными рыбками и Одинокими Стрелками с их ярким декоративным присутствием в его жизни и полным отсутствием каких-либо требований.
Поверх голов присутствующих он осмотрел дом, определенно обладавший характером. Это был массивный викторианский особняк, увитый по-летнему зеленым плющом, с крутой скатной крышей и округлым крыльцом. Сбоку располагалась стеклянная оранжерея, пышные формы которой были наполнены различной растительностью, и, что самое примечательное, тут имелась аутентичная башенка. На заднем дворе размещалась конюшня – пустая, насколько он мог судить, – а вдалеке блестела водная гладь озера. Малдер залюбовался причудливым деревянным орнаментом здания, его оригинальной и упрямой изысканностью посреди этого дикого открытого места.
Голос Рианнон вырвал его из раздумий.
– Дождь собирается, – сообщила она гостям, указав на небо. – Давайте пройдем внутрь. Тео, Мэрион, я приготовила ужин на всех, если хотите остаться.
Тео довольно хмыкнул.
– О, это было необязательно, Ри. Ты так добра. – Он наклонился, чтобы с энтузиазмом поцеловать ее в щеку, и бросил взгляд через плечо на Малдера. – Рианнон чертовски хороший повар – лучший в округе.
– Ну, я бы так не сказала, – возразила она, слегка пихнув Тео локтем, – но в этом доме ты чего угодно добьешься лестью.
