Обливаясь холодным потом, Малдер проснулся, крича от ужаса и цепляясь за простыни.
– Скалли… – выдохнул он, судорожно хватая ртом воздух и чувствуя, как сердце стремительно колотится в груди. О черт, просто сон. Просто кошмар.
Он попытался совладать с дыханием, напомнив себе считать до семи на вдохе. Но, достигнув трех, осознал, что рядом никого нет. Он пошарил рукой по кровати со стороны Скалли.
Простыни были холодными.
В районе затылка возникло какое-то гудение, и, не успев осознать, что делает, Малдер уже схватил пистолет с прикроватного столика и вскочил, прислонившись спиной к стене рядом с закрытой дверью и напрягая слух в попытке что-либо услышать. Прохладный воздух коснулся непокрытых одеждой частей его тела, и внезапная россыпь мурашек покрыла его руки и шею.
Что-то подсказывало ему не звать ее, но он все равно беззвучно повторял ее имя: Скалли.
Протянув руку и медленно повернув ручку в попытке произвести как можно меньше шума, он поморщился, когда петли заскрипели. Проскользнув за дверь, он пошел по коридору, старательно игнорируя лица женщин Бишоп в рамках. Прямо сейчас он не мог вынести их взглядов, не мог вынести их осуждения, их ожидания.
Он задержал дыхание, достигнув двери в другую комнату, заставив себя смотреть в пол и почти ожидая увидеть темную лужу ее драгоценной жизненной силы, стекавшей к его ногам.
Ее там не было. Комната оказалась пустой, без всяких признаков борьбы, окно – закрытым. Малдер втянул нижнюю губу в рот и с силой прикусил. Где она? Что они с ней сделали?
«Башня», – подумал он, но потом вспомнил предупреждение Рианнон. Она не могла находиться там. Он подозревал, что, несмотря на его сон, это, вероятно, единственное безопасное место в Хорайзене.
Вернувшись обратно в коридор, он быстро спустился вниз. Дом походил на молчаливого часового, невозмутимого и холодного, и Малдер вспомнил, как обнаружил Рианнон в ее кресле, во сне напоминавшую труп. Кровь шумела у него в ушах, когда он направился на кухню, стараясь идти спиной к стене и держа пистолет наизготовку.
Он перевел взгляд на входную дверь, думая о коже Анны, стремительно слезавшей с ее тела в квартире Скалли, и с облегчением обнаружил, что она заперта изнутри на дверной засов.
Войдя в кухню, он принялся осматривать темные окна, пол, ища признаки того, что Скалли где-то поблизости. Все было на своих местах, но воздух казался каким-то другим. Все его чувства обострились, дышать стало легче. Его ступни прилипали к прохладной плитке, производя едва слышные всасывающие звуки, когда он переставлял ноги, медленно шагая с выставленной вперед рукой с пистолетом.
Он был не один – что-то находилось поблизости. Кто-то. Он чувствовал это. Гудение в его голове усилилось, а потом…
– Малдер?
Он резко развернулся, нервно направив пистолет на источник звука.
Скалли, целая и невредимая, но такая маленькая в его футболке, стояла перед ним, окутанная тенями от растений в оранжерее.
– Господи Иисусе, Скалли, – прошипел Малдер и опустил пистолет. В последний момент вспомнив поставить оружие на предохранитель, он бросил его на кухонный островок и провел ладонями по лицу, пытаясь прийти в себя.
Скалли понимающе приподняла бровь.
– Тебя не было в кровати, – пояснил он.
– Не могла уснуть, – слабым голосом ответила она, шагнув к нему, и тут он заметил блеск ее глаз, ее припухшие губы и вспыхнувшие щеки. Она плакала.
От осознания этого у него защемило сердце, и, мгновенно преодолев разделявшее их расстояние, он сгреб ее в охапку. То, как ее маленькое худое тело прижалось к его собственному, напомнило ему о больницах и почти поцелуях. Напомнило ему о том, что, несмотря на ее силу, ее умения, несмотря на ее ум и гордость, он может потерять ее в любой момент.
– Эй, – прошептал он, изнывая от боли за нее. – Эй, все нормально. Я рядом. Прости за то, что произошло раньше. Мне так жаль. – Она обняла его за талию и позволила ему медленно укачивать ее.
– Малдер, – шмыгнув носом, произнесла она, уткнувшись в его футболку. Он отстранился, чтобы заглянуть ей в лицо. – Тебе надо начать носить наколенник.
Он ослабил хватку, почти улыбаясь.
– Что?
Она не убрала рук, держа одну на его собственной, а вторую на груди.
– И тебе надо ежегодно проверять простату по достижении 45 лет, ладно? Это чуть раньше рекомендуемого срока, но я хочу, чтобы ты это сделал. Для меня.
– О чем ты? – Страх начал оседать вокруг него, словно пепел, наполняя собой воздух и покрывая его кожу.
– И заведи кровать. Пожалуйста. Можешь взять мою, хорошо?
– Скалли, – умоляюще позвал он, наконец осознавая, что она пытается сказать и сделать. – Скалли, прекрати. – Он убрал ее покоившуюся у него на груди руку, поднес к губам и оставил поцелуй в нижней части ее ладони. Она была холодной и безвольной, и он не отнимал ее от лица, пытаясь согреть.
– Ты был прав ранее. Наверху. Я не… – она не договорила, выдержав многозначительную паузу. – И… я хочу, чтобы ты позаботился о себе. Я хочу, чтобы ты был счастлив.
