– В тебе! Твоей безопасности! Прошлой ночью на тебя напали! – Он указал на ее израненную спину. – На меня напали! И мы оба знаем, что это как-то связано с Дейли! Мне следовало быть рядом…
– Я способна сама о себе позаботиться, большое тебе…
– НЕТ! – выкрикнул он, испугав ее, но в его глазах не было гнева, а челюсти не были сжаты. – Не способна! Проблема в том, что, признаешь ты это или нет, но ты больна. Ты физически неполноценна. Ты чертовски худа, Скалли, ты едва ешь, постоянно спишь… и эмоционально ты тоже неполноценна, потому что между тобой и Дейли что-то происходит. Я не идиот, а ты уже второй раз с тех пор, как тебе поставили диагноз, связываешься с кем-то, кто…
Ее внутренности словно опалило холодным огнем.
– Это не имеет никакого отношения к Эду.
– Это, мать твою, еще как относится к Эду, – выплюнул он.
Она вновь уставилась на него во все глаза.
Под ее взглядом он, казалось, сник, и вся его воинственность прошла. Внезапно она тоже ощутила себя полностью изможденной – изможденной из-за расследования, из-за Малдера, из-за Хью, из-за всего того, что она хранила в себе.
– Ложись спать, – промямлил он, отворачиваясь. – Тебе надо отдохнуть. Я еще поработаю.
Он резко отодвинул стоявший у стола стул и уселся на него, погрузившись в себя, пока Скалли не почувствовала себя полностью, безоговорочно одинокой.
01:02
– Эй, это я.
Звук его голоса выдернул ее из легкой дремы.
Спина Скалли была прижата к стене, а колени – к груди. Недовольно проворчав, она тайком вытерла каплю слюны из уголка рта тыльной стороной ладони.
– Не хотел тебя испугать, – продолжил Малдер, ложась на кровать рядом с ней. – Я мешал тебе спать, печатая?
– Нет, это, эм, – она прочистила горло. – Это было довольно успокаивающе, вообще-то. Я не возражала.
– Можем мы поговорить?
Она вся сжалась от уязвимости, прозвучавшей в его голосе, и от интимности того, что они лежали в одной постели в темноте.
– Нет, – прошептала она, придя в ужас.
Она переместилась и повернулась к нему спиной, хотя подобное положение было некомфортным для ее раненого плеча. Она слышала его дыхание позади себя, ощущая исходивший от него жар и то, что он занимает слишком много ее личного пространства. Он сдвинулся, и его колено задело ее бедро.
Скалли отодвинула ногу, создавая между ними темный океан отчуждения.
========== ГЛАВА 11: СОРОКОПУТ (1) ==========
МИНИ-ОТЕЛЬ «БРЫКАЮЩАЯСЯ ЛОШАДЬ»
03:03
Скрип дверных петель, распахнутая дверь, и вот он уже не один.
Она была обнаженной, пылающей, полной и розовой после ванны, с ее лба свисали непокорные влажные локоны. Ее розовый, словно грейпфрут, язык был зажат между зубами в шаловливой улыбке, и выглядела она как августовский персик, источая сладость из всех своих пор.
Прежде, чем он смог произнести хотя бы слово, она приблизилась, и ее обнаженное пылкое тело устроилось у него на коленях. Эти крупные бедра деревенской девчонки заерзали по его твердеющему члену, а симпатичные напрягшиеся соски уткнулись в грудь. Вблизи она пахла лавандой, шалфеем и запекшейся кровью.
Он понял, что хочет поцеловать ее, – нет, должен ее поцеловать, открывая этот рот и проглатывая секреты, хранимые им – но когда провел ладонями вниз по ее спине, она отстранилась, хихикая, и встала. Она игриво переплела их пальцы и потянула, и он последовал за ней по лабиринту темного, битком набитого коридора.
Женщины Бишоп, бледные, словно призраки, стояли плечом к плечу, преграждая им путь, но Анна устремилась вперед, и, когда она миновала их, они расступались, словно колосья пшеницы под напором ветра, позволяя им пройти. Малдер недоумевающе посмотрел на них, проходя, и они проводили его невыразительными взглядами.
Башня. Вот куда они направлялись, понял он. В башню.
Анна помедлила у основания лестницы, поднесла их соединенные руки к своему животу и прижала его ладонь к пупку. Внутри нее извивалась новая жизнь. Он снова столь сильно и отчаянно захотел поцеловать ее, войти в нее, завоевать, жить внутри нее, что это походило на гнев. Он прижался к ней, впиваясь пальцами в сочную плоть ее бедер, но она лишь рассмеялась, так что ее смех переливающимся каскадом эхо отразился от стен, и, грациозно выпутавшись из его объятий, принялась карабкаться по ступеням.
Он последовал за ней, не в силах совладать со своей потребностью в ней.
Она коснулась двери и обернулась к нему лицом. Он кивнул с торжественным видом, подбадривая ее. «Заведи ее внутрь, – думал он, – прижми к стене или повали на пол…»
Анна снова рассмеялась и открыла дверь в квартиру Скалли.
Внутри горели свечи, отбрасывая на нее мерцающие тени, и в танцующем свете они со Скалли были одной женщиной, одним телом, одной душой.
Анна смеялась и смеялась, а потом закричала, как и Скалли. Он лишь наблюдал, беспомощный, словно соляной столб, как кожа слезала с нее влажными полосами, мышцы и подкожный жир отслаивались от костей мясистыми кусками. Она звала его голосом Скалли, но он не мог сдвинуться, не мог ее спасти, не мог, не мог… Он был беспомощен, утопая в волне ее крови…
