Несколько месяцев, пока Каролина с колоссальным успехом выступала в театре и в закрытых салонах нью-йоркского высшего общества, Джургенсу, благодаря помощи коллег, удавалось скрывать растрату в кассе театра. Как часто бывает в безнадежных случаях, он, надеясь., вернуть деньги, ввязывался в разные губительные авантюры. В результате этот довольно ловкий и деловой человек оказался в безвыходном положении, Но даже и тогда он не осмеливался вычесть из гонорара Каролины ни цента за свою работу. Как он мог сделать это? Ведь его малышка не поняла бы, за что он берет с нее деньги. Несколькими месяцами ранее они заключили с Каролиной устный договор, согласно которому он должен был заниматься всеми ее будущими контрактами… Но и тогда не заикнулся о своем денежном вознаграждении. После успеха в Америке, когда посыпались предложения из Европы, импресарио опять не осмелился предложить составить письменный контракт, в котором следовало бы указать полагающиеся ему проценты. Импресарио из Лондона, Парижа, Вены слали телеграммы, предлагая Белле контракты на огромные суммы; и Эрнест Джургенс добился для нее очень выгодных условий, с миллионными авансами, но не воспользовался случаем, чтобы определить себе зарплату. В действительности единственной причиной, почему он не сделал этого, был страх. Он боялся, что, если заговорит с Беллой о деньгах, она оставит его.
Со временем, правда, Джургенсу удалось добиться для себя мизерного вознаграждения. Когда же пришло время возвращаться в Европу, он убедил Каролину отложить на несколько месяцев выступления в Старом Свете, сославшись на то, что для упрочения нью-йоркского успеха следует продлить пребывание в Америке. Однако главная цель этой отсрочки – оставаться рядом с Каролиной как можно дольше, хотя бы и деля ее с другими мужчинами. Пытаясь оправдать неблагодарное отношение к Джургенсу, многочисленные измены своему верному другу и импресарио, Отеро рассказывает различные истории, выдавая себя за жертву палача.
Всегда старавшаяся предстать перед окружающими любящей и страстной женщиной, Каролина и своего биографа мадам Вальмон убедила, что очень страдала из-за коварства Джургенса и потому разлюбила его. Это было впервые, когда Белла, чтобы оставить мужчину, использовала в качестве повода ревность. Впоследствии это объяснение станет для нее привычным при очередной смене любовника. Все, знавшие Беллу Отеро, единодушно свидетельствуют, что она была щедрой и часто помогала людям, поддерживала как морально, так и материально в особенности женщин, оказавшихся под конец жизни в одиночестве и нищете. Однако в том, что касалось любовников, Белла была беспощадна. «Я всегда была очень ревнива» – лжет она в мемуарах, – возможно, это мой недостаток, но у меня такой характер, что я никогда не соглашусь делить свое счастье с другой женщиной».
Со своим импресарио Отеро тем более не церемонилась: однажды на карнавальном вечере, когда Джургенс, по ее словам, слишком приблизился к одной из актрис во время танца, Белла решила публично продемонстрировать испанский темперамент. Влепив Джургенсу две звонкие пощечины, она вышла из зала, громко ругаясь по-галисийски; к счастью, ее слов никто не понял. Мольбы Джургенса и дорогие подарки, купленные на деньги, взятые из кассы «Эден мюзе», были напрасны. После того случая Белла порвала с ним, встав в позу смертельно обиженного человека. Джургенсу, уже оставившему к тому времени жену и детей ради «своей» звезды, ничего не оставалось, как переехать из маленькой гостиницы в другую, еще более скромную, ждать и надеяться…
Прошли месяцы. Джургенс видел Каролину входящей или выходящей из артистической уборной, но в конце концов ему удалось вырвать у нее небольшую награду: Белла согласилась поужинать с ним в день своего рождения – 4 ноября ей исполнилось 22 года. Это была скорее не награда, а милостыня, но нищим приходится довольствоваться немногим.
По этому случаю Джургенс опять раскошелился, купив Белле «эксклюзивный» подарок. О том дне напоминает вещица, которую Белла хранила до конца дней, возможно, не столько из сентиментальности, сколько потому, что ей просто не удалось продать ее, как остальные украшения, поскольку сама по себе она ничего не стоила. Это было металлическое сердечко с надписью «Моей дорогой Каролине от друга Эрнеста Андре Джургенса, 4 ноября 1890». На этом сердечке, сфотографированном Артуром X. Льюисом, одним из биографов Каролины, видны по краям три маленьких отверстия. Можно предположить, что оно было прибито к шкатулке для драгоценностей. Что было внутри, осталось неизвестно.
