В конце концов Шамбер остановился на самом простом варианте. Он сам написал секретарю письмо, содержание его было очень корректным, но расплывчатым, как водяной знак на сторублевке. Автор письма клялся, что может объяснить истинную причину размолвки Дитмера с Аделью и ее батюшкой, при этом осторожной фразой он дал понять, что только забота о счастье мадемуазель Рейхель заставляет его мешаться в чужие дела и что забота эта родственная. Далее шли намеки на «некоторые трудности» самой невесты, которая «полна раскаяния и навсегда останется верной своему избраннику», то есть Дитмеру. Шамбер хотел подписаться «Друг», но передумал. От такой подписи за версту несло шантажом, а в задачу Шамбера входило, чтобы Дитмер понял из текста, что автор послания является другом не только генерала Рейхеля и резвой Адель, но и всего человечества. В конце письма оговаривались место и время встречи.
Кажется, невинная вещь, мало ли где можно встретиться. Но к этому вопросу Шамбер подошел с особой тщательностью. Была у него мысль, была, назначить свидание в пустой усадьбе Козловского. С деловой точки зрения именно там и нужно было встречаться. Но это только на первый взгляд выглядело убедительным. Дитмер мог заподозрить неладное или просто проявить ненужное любопытство. Он педант, чиновничья крыса. Прежде чем пойти по указанному адресу, он мог поинтересоваться, кто в этой усадьбе живет, а это значит, имя Козловского могло всплыть раньше времени.
Место встречи должно было быть нейтральным. Деревянный Симеоновский мост находился сравнительно недалеко от шведского представительства, и значит, Дитмер знает это место. «С моста спуститесь к реке и идите в сторону Аничковой слободы, пока набережная не кончится. Там я вас буду ждать». Отличное место, пологий поросший кустарником берег и деревьев достаточно.
Хорошее получилось письмо, убедительное. Шамбер не доверил его почте, решил, что вышлет его с посыльным в последний момент, а именно в четверг.
Далее он очинил перья и продолжил работу. На повестке дня было еще насколько писем. Шведского посланника Нолькена он тоже не обошел вниманием. Но это последнее в череде писем должен был отправить по почте Сидоров.
Налетел вдруг ветер с залива и стал рвать туман в клочья. Сквозь облака проглянула луна, но тут же спряталась стыдливо. Луна совсем не входила в планы Шамбера.
Дитмер появился внезапно. Вдруг из кустов вышла высокая фигура и остановилась прямо перед носом Шамбера.
– Кто вы? – спросил Дитмер резко. – Я вас не знаю.
Шамбер вовсе не собирался вступать с секретарем в разговор и ответил скорее машинально.
– Зато я вас знаю, – бросил он и подумал: «Видимо, я переборщил в письме, секретарь ожидал увидеть здесь какого-то определенного человека».
– Если вы собираетесь очернить светлое имя мадемуазель Адель, то вам это не удастся!
Дитмер буквально наскакивал на Шамбера, еще не хватало, чтобы он выхватил шпагу. Надо кончать этот спектакль, рука ощупала рукоятку пистолета. И в этот момент как на грех меж деревьев забрезжил свет, и сразу на поляну вышла процессия. Впереди шел мужик с фонарем, следом за ним пожилой господин в немецком платье, замыкали шествие двое дворовых. По их разговору Шамбер понял, что это лекарь поспешает по своим делам. Почему они выбрали этот путь, было непонятно. Видимо, торопясь к больному, решили срезать часть пути. Дитмер тоже молчал, ожидая, когда процессия скроется из глаз.
Странно, что они зажгли фонарь. Неужели так поздно? Указом государыни было предписано, чтобы после того, как шлагбаум на Аничковом мосту опустится, горожане без нужды по городу не шатались, но если все-таки вышли из дому, то должны идти не иначе как с фонарем. Все, нарушившие правило, по закону подлежат задержанию.
– Отойдем в сторону, там и поговорим, – сказал Шамбер, махнув в сторону купы деревьев.
Дитмер решительно направился в указанном направлении. Шамбер неторопливо пошел за ним, просчитывая в уме, на достаточное ли расстояние удалилась процессия, чтоб не услышать выстрела. Они уже вступили под крону старого вяза, когда Дитмер вдруг круто повернулся и крикнул:
– Ну?
Шамбер тут же разрядил пистолет в его грудь. Секретарь, не издав ни звука, навзничь рухнул на землю и застыл, вытянувшись. Шамбер поднес руку к его горлу. Пульса не было, кажется, пуля попала точно в сердце. Он перевел дух, потом неторопливо достал письмо, которому суждено было сыграть роль компромата, и сунул его в карман липкого от крови камзола. И в этом момент, совсем рядом, кажется прямо под ухом, кто-то чихнул.
Шамбер вскочил на ноги и с такой силой повернул голову, что хрустнули шейные позвонки. По кустам прошло движение, словно волна прокатилась по листьям, а потом куда-то в бок метнулась быстрая тень.
– Стой! – крикнул Шамбер и бросился в погоню.
