– А что у Бирона надо узнать?
– Об этом мы поговорим после, – Шамбер говорил настолько тихо, что Николь приходилось разбирать отдельные слова по движению губ.
– А вы с какой миссией прибыли в Россию? Тоже войти в доверие к Бирону? – глаза ее откровенно смеялись.
– В каком-то смысле. Но вообще-то это вас не касается.
– Фи, как грубо…
Дошли до заспиртованных уродцев. Экспонаты одновременно заинтересовали и испугали Николь. Скрюченные тельца, сморщенные личики, зажмуренные глаза, которые так и не увидели свет. Еще ужаснее выглядели препарированные части человеческого тела, в этом было какое-то противоестественное, нечеловеческое бесстыдство.
– Кто такой этот Рюйш? – Николь оторвала глаза от таблички и воззрилась на Шамбера с раздраженным видом. Она не ждала ответа. Ее просто заинтересовала написанная на табличке фамилия мерзавца, который продал России все эти безобразия.
И вдруг из-за спины прошелестел ответ.
– Фредерик Рюйш, известный всему миру анатом.
Николь резко повернулась. Рядом с ними стоял бледный молодой человек в темном камзоле с позументами, в очечках, продернутая через наушники несвежая лента завязана на затылке в смешной бант, словом, вид ни от мира сего – весь в науке. Шамбер посмотрел на юношу с ненавистью.
– Он продал нашему государю девятьсот тридцать семь экспонатов, – продолжал молодой человек, застенчиво улыбаясь, – за очень большую сумму.
– Какую же? – строго уточнила Николь.
– Тридцать тысяч гульденов, – вздохнул юноша.
– Мне все это очень не нравится, – Николь обвела рукой витрину с препаратами.
– Женщин это пугает, – с готовностью закивал юноша, – однако Рюйш был великий ученый. Он умел сохранить цвет кожи не только на отдельных препаратах, но и на всех трупах целиком.
Николь слабо охнула. Надо было как-то отвязаться от навязчивого молодого человека. Кто он, служитель Кунсткамеры, шпион или просто горожанин, который не обманулся простеньким платьицем Николь, узнал в ней знатную даму и теперь пытался познакомиться, предлагая свои в качестве аванса знания?
– Благодарю вас, – сказала она сухо и решительно направилась прочь, Шамбер поспешил следом. Молодой человек стоял столбом, провожая их грустным взглядом.
– Так на чем мы остановились? – Николь вопросительно посмотрела на Шамбера. – Говорите прямо, что вам от меня надо и где я могу вас найти в случае необходимости?
– Я сам вас найду.
– О! Вы даже от меня готовы скрываться?
– Не в этом дело. Я живу под чужим именем. Дом мой смело можно назвать лачугой. Появление такой дамы, как вы, может привлечь внимание обывателей.
– С каких это пор вы стали бояться обывателей? А это здесь зачем? Какое-то кривое-косое бревно? – воскликнула Николь, глядя на витрину, и тут же за ее спиной отозвался тихий голос.
– Это спил дерева, который стоял на месте Кунсткамеры. Однажды царь Петр плыл вдоль берега и увидел две странно изогнутые сосны. Они так проросли друг в друга, что нельзя было понять, какая ветка какой сосне принадлежит. Царь Петр сказал, мол, я создаю музей необычайностей, так это место можно счесть самым подходящим. Таких уродливых сосен я нигде не видал.
В Англии уже был создан клуб, получивший название «синий чулок». Россия в этом отношении отстала от Европы, как и во всех других, впрочем, но бледный юноша вполне мог посоревноваться с англичанами в количестве ненужных знаний, которые скапливаются у иных людей в голове.
– Благодарю вас, благодарю, – крикнула Николь в лицо молодому человеку. – А теперь оставьте нас в покое.
Спасение можно было найти только на улице.
– Так что вы мне хотели сказать? – спросила Николь у Шамьбера, когда они вышли на набережную.
Он внимательно осмотрелся по сторонам и только после этого произнес:
– Вы должны найти в Петербурге одного человека. – Он подумал и добавил: – И войти к нему в доверие.
– И как этого человека зовут?
– Его зовут князь Козловский. Вам должно быть знакомо это имя. Год назад, нет, уже поболе будет, мы вместе с ним ехали из Парижа в Варшаву. Вы мне о нем потом рассказывали. Не смотрите на меня так удивленно. Помните? Ну, на кладбище, когда вскрывали могилу Виктора… Могильщики еще говорили…
– Ничего я не помню, – перебила его Николь, она не могла скрыть своего раздражения.
– Вы же сами мне говорили, что он болтался там где-то рядом.
– Кто?
– Князь Козловский.
– Ничего я вам не говорила. Вы сами все придумали, – с раздражением отозвалась Николь и подумала: «Что-то слишком часто князь Козловский попадается мне на пути. Ой, не к добру!»
– Ну, хорошо. Пусть придумал. Но послушайте, Николь, – Шамбер редко называл ее по имени, голос его дрогнул, он выглядел искренне взволнованным. – Я не могу приказывать вам. Считайте, что эта моя личная просьба, и она не останется не вознагражденной.
– Вот как? – брови мадам де ла Мот поползли вверх. – И как же вы собираетесь меня вознаграждать?
– Это мы потом обсудим.
