– ОТСТОЙ! – прокричала я, вставая на ноги. Кабинка выбрала именно этот момент, чтобы пошатнуться и скатиться вниз, и я закричала, будто меня резали.
– О БОЖЕ, НЕТ, ПОМОГИТЕ! – завопила я, хватаясь за поручни у двери. Меня отбросило на сиденье, и я свалилась так, что неуклюже распласталась на скамье. Казалось, я ушибла ягодицы и, возможно, часть спины, врезавшись в кабинку.
– Эй! – Броэм поднялся, протянув мне руки, лицо его искажал ужас, но я отмахнулась от него, смеясь так сильно, что свалилась с сиденья и упала на пол, пока кабинка яростно раскачивалась.
– ОТСТОЙ! – прокричала я снова, в этот раз направляя свой крик в потолок.
Броэм сел и покачал головой, к моему удивлению, выдавив улыбку. Настоящую улыбку. Казалось, я первый человек, увидевший это чудо. Я была так поражена, будто мой собственный ребенок делал первые шаги.
– Отстой! – повышая голос, произнес Броэм.
– Громче!
– ОТСТОЙ! – Он хлопнул руками по сиденью, а я зааплодировала, все еще лежа на полу.
– Знаешь, что еще отстойно? – спросила я.
Броэм протянул руку и помог мне сесть.
– Что?
Мой смех прекратился, а голос стал жестче.
– Я влюблена в лучшую подругу. И теперь у нее новая девушка.
– Погоди, Брук?
Я кивнула.
– Вот дерьмо, Филлипс. Это и правда отстой. Мы везде облажались.
Я рассмеялась.
– О, нет. Ты облажался меньше. У тебя есть я, и мы еще не закончили. Как насчет…
– Вообще-то, мне нужно немного времени подумать.
Первой моей реакцией стало удивление. Потом оно перешло во что-то похожее на обиду. Одна неудача – и я вне игры? Разве я не говорила, что им нужно побыть какое-то время друзьями? Он думал, что лишь зря потратил деньги на мои консультации, потому что у них не было страстного поцелуя на Колесе Микки?
Хуже всего – хуже того, что он сейчас чувствовал – был испуганный голосок в глубине моего сознания, шепчущий, что он прав. Я облажалась. Я не была ни коучем Присом, ни Ориэллой.
Я не видела себя со стороны, но, если бы могла, уверена, что отчаяние проглядывало во всем моем виде. Взглянув на меня, Броэм поспешно добавил:
– Я очень благодарен за все, что ты сделала. И честно говоря, я поражен. У тебя это хорошо получается. Лучше, чем я ожидал.
Он пожал плечами.
– Может… пока сделаем перерыв?
Ладно. Окей, это справедливо. Потому что я наслушалась разговоров Броэма о его отношениях с Вайноной? Скажем так: если он хочет, чтобы я ему помогала, я согласна и сделаю все, что в моих силах. Но я не могла с уверенностью сказать, что они подходили друг другу. Может, я ошибалась. Вероятно, было еще много того, чего я не знала. Но кое-что я все-таки знала.
Если Вайнона была такой, как ее описывал Броэм, предпочитающей игнорировать его всякий раз, когда она чувствовала себя подавленной и эмоционально опустошенной; невосприимчивой к его мольбам о сочувствии – я поставлю все свои деньги на то, что она являлась счастливым обладателем тревожно-избегающего типа привязанности. Честно говоря, это много о чем говорило. Избегающие и тревожные часто находили друг друга. Вероятно, потому что взлеты и падения ощущались как любовь. А может, потому что люди любят все знакомое и поиск кого-то, кто им изначально не подходит, укрепляет все негативные представления об отношениях, которые у них сформировались: они станут подавлять вас и ограничивать вашу независимость или оставят вас в одиночестве истекать кровью.
Люди с тревожным типом привязанности, боящиеся отказа, и тревожно-избегающие, которые в свою очередь боятся быть поглощенными в отношениях, станут постоянно подавлять друг друга, пока оба не приложат достаточно усилий, чтобы понять свои триггеры и научиться справляться с ними. В конце концов, если Броэм хочет, чтобы у них с Вайноной все получилось, им обоим придется пересмотреть свои взгляды. И, похоже, она не искала способов возродить их отношения.
Но сейчас не самое подходящее время и место сваливать все эти «если» на Броэма. Поэтому я просто наклонилась вперед, чтобы положить локти на колени, когда колесо вернуло нас туда, откуда мы стартовали.
– Ладно, если ты решишь, что ты хочешь попробовать снова, знаешь, где меня найти.
