Я открыла рот, чтобы ответить Брук. Но сказать было нечего. Сказать, что все изменилось. Сказать, что я не знаю, как поступить.
Вместо того чтобы произнести хоть что-то, я залилась слезами.
Эйнсли постучала в дверь и просунула голову в щель.
– Хочешь мороженого?
Поймав ее взгляд, я жалобно нахмурилась и, сложив руки, стала размахивать ими, как рыба плавниками – так мы делали в детстве. Сестра ворвалась с почти полным ведерком мороженого, скрестив ноги, села на кровать и протянула мне ложку. Мама, скорее всего, проверяла работы или была занята чем-то еще. Во всяком случае, она не заметила, что я отсиживаюсь в своей комнате, чтобы похандрить в одиночестве. Она даже не заметила, что я не достала из холодильника остатки запеканки на ужин.
Пока я проводила раскопки с целью отыскать маршмеллоу, Эйнсли посмотрела на мой блокнот.
– Ты написала свою собственную характеристику? – спросила она, потянувшись за ним.
Я кивнула и сунула полную с горкой ложку мороженого в рот.
– Я думала, – ответила я с набитым ртом.
– Это я уже поняла, – сказала девушка, всматриваясь в слова. – Они становились полными придурками из-за сериала «Как я встретил вашу маму».
– Думаешь? – спросила я, передавая ей ведерко. – А теперь у меня травма. Что очень замечательно.
– Тебе следует подать на них в суд, – согласилась она, а потом прикусила язык c глупой улыбкой на лице. – Итак, объяснишь мне?
– Это что-то между тревожной и тревожно-избегающей привязанностью, – сказала я. – Это редкость.
– Как и ты!
– Спасибо. По сути, такие люди противоречивы. Они хотят быть ближе с людьми, но также боятся этого. Их эмоции путаются, и они одновременно хотят быть рядом и как можно дальше. Например, если ты чувствуешь себя отвергнутым, тебе хочется стать еще ближе, но когда это случается, ты оказываешься в ловушке.
Эйнсли удивленно уставилась на меня, а затем подобие содержательной мысли отразилось на ее лице.
– Окей, думаю, это объясняет ситуацию с Брук.
– Что ты имеешь в виду?
– Ты сходила по ней с ума годами. И никогда не чувствовала себя в ловушке, так?
– Да.
– Так, а она не была влюблена в тебя. Без обид. Так что ты всегда оставалась в фазе «Я хочу быть ближе», верно?
Я уставилась на нее.
– О, боже. Ты гений.
– Верно. – Она махнула ложкой в мою сторону. – Но при чем здесь родители?
– О. Ну, твой стиль привязанности формируется в детстве. Избегающие хотели добиться любви родителей, но их родители и были теми, кто заставлял их добиваться любви.
– В этом есть смысл. Итак, думаешь, ты ищешь любовь родителей, потому что они не позволяли тебе болтать во время сериала?
– Ага.
– А не потому, что они ругались на весь дом почти каждый день, когда мы пытались заснуть?
– Хм-м. Наверное, такой вариант тоже допустим.
– Допустим. – Эйнсли передала мороженое обратно мне, и я вцепилась в ведерко. – Черт. Теперь-то что?
Я поставила ведерко на пол, а она развела руки, чтобы заключить меня в объятья.
– Господи, ты ходячее беспокойство. – Она засмеялась мне в волосы, качая меня. – Такая сердцеедка.
– Что мне делать? – спросила я, уткнувшись ей в грудь.
– Ты у меня спрашиваешь?
– Ну, я не могу попросить совета у шкафчика восемьдесят девять.
Мы оторвались друг от друга и засмеялись.
– Тебе нравится Броэм? – спросила она.
