— Как так? — Стас вскинул темные брови и уперся в лазурные глаза карими, подсвеченными ярким светом солнца и оттого казавшимися медно-янтарными. В такой близости Оля могла рассмотреть чужую радужку полностью, а потому она впервые обратила внимание на ее золотистые нити, возвышающиеся над почти черными углублениями.
— Я растянула сеть, чтобы было удобнее чистить, и пока пятилась, споткнулась о ваш мешок в песке. — Оля осторожно залезла в лодку, стараясь не показывать, что у нее ужасно болит копчик и плечо во избежание лишних вопросов и подозрений — с проклятием нужно было обращаться, как с хрустальной вазой — хранить как можно дальше и никому не давать.
— Сильно там? — он склонился над Олей.
— Ну вот. — девочка убрала салфетку и показала две кривые ранки около трех-четырех сантиметров.
— Надо будет замотать бинтом хотя бы, чтобы не загноилось. — прикусив боковую сторону нижней губы, со знанием дела сказал Стас и запрыгнул в лодку.
Устало отталкиваясь веслами от зеркальной воды, парень разрушал отражение волшебного черно-кровавого неба, смешивая его в единое целое. Глядя будто бы сквозь него и машинально поглаживая ушибленное плечо, Оля прокручивала в голове диалог с Людмилой и Кириллом. Переведя взгляд на девочку, Стас задержал его на опущенных ресницах, слипшихся от недавних слез. Его темные брови чуть сдвинулись к середине, а персиковые губы снова напряглись, будто бы он пытался справиться с какими-то эмоциями. Подозрения сплетались черными лентами в душе, обвивая легкие и нарушая ровное дыхание. Должно быть, именно по этой причине парень промолчал, не найдя воздуха на слова.
— Ой, что случилось? — увидев кровавые салфетки, испугалась Оксана и осмотрела Олю с ног до головы.
— Все нормально, производственная травма. — усмехнулась девочка, глядя за Стасом, который уже искал в бардачке обещанный бинт.
— Как вы развели костер, если все вокруг мокрое?
— У Кирилла в машине были дрова на этот случай. — гордо объявила Оксана, взглянув на мокрого Пашку рядом с огнем.
— Вы еще долго будете? — подал голос он.
— Ну вдвоем вряд ли. — отыскав бинт, Стас хлопнул бардачком и подошел к сидящей на краю надувного бортика Оле. — Давай. — он взял ее руку, расположив вверх ладонью, после чего стал осторожно заматывать кисть.
— Ай!.. — когда чужой палец случайно коснулся стертой кожи рядом с запястьем, Оля невольно вскрикнула и дернулась, зажмурив один глаз.
— Ой! — испугавшись внезапности, воскликнул Стас. — Прости. — он виновато заглянул в ее лицо снизу вверх, сидя на одном колене прямо на мокрой траве.
— Все нормально. — уголок розовых губ невольно поднялся в ответ на забавную реакцию Стаса, но тут же опустился, когда Оля вспомнила о том, что ей все еще предстояло умереть на секунду, чтобы вернуться родителей.
Однако эта секунда с легкостью могла превратиться в вечность.
Когда небо окончательно стемнело, рыжие кудри огня были единственным источником света и тепла для подмерзших ребят. Жидкая густая чернота давила со всех сторон. Из-за туч не было ни звезд, ни луны, а потому едва ли можно было различить границу между небом и верхушками невысоких сопок. Проныра-ветер то и дело пробегал в высокой траве, создавая жуткий шорох, после чего добегал до ребят и тревожил их костер, заставляя языки пламени в страхе дрожать перед ним.
— И почему еще вчера в этом время мы купались, а сегодня такой дубак? — будто бы обращаясь к огню, спросила вдруг Оксана.
— Циклон… — драматично вздохнул уже переодевшийся в сухое Пашка, который сушил свои вещи на палочке над костром по очереди. — Пока что купальный сезон прикрыт.
— Ты вот как очевидец скажи, вода в море похолодела?
— Не-а. — он махнул кудрявой и наверняка соленой шевелюрой. — Течение пока не поменялось и, как мне кажется, не скоро изменится.
— Ага, а завтра утром вода уже вдруг станет градусов пять. — угрюмо пробубнела Яшнова себе под заложенный нос, после чего громко шмыгнула.
— Как же жрут-то а… — прихлопнув очередного комара на розовой от загара щеке, устало протянул парень. — Тебя там не жрут, Оль? — он повернулся в сторону машины Дроздова. Оля сидела на пассажирском сиденье с открытой дверью, глядя куда-то сквозь ребят и костер.
— Не, все в порядке. — махнула ему девочка, чуть улыбнувшись, чего Пашка все равно не увидел в темноте.
— О! Плывут. — воскликнул он, заметив мерцание фонарика в темноте реки. — Наконец-то мы поедим.
Оля напряглась, тут же потеряв свое острое желание уснуть после непривычно тяжелого эмоционально и физически дня. Глядя за тем, как тонкий луч рыбацкого фонаря бегает по высокой черной траве, она ждала появления ребят. Кусая внутреннюю сторону нижней губы, Оля репетировала в голове речь, с которой подступится к Кириллу со своей просьбой и с опаской представляла, какую реакцию может получить.
Когда мальчишки высадились на берег, они тут же стали перетаскивать мешки с рыбой в багажник машины Стаса. Насколько Оля могла судить из их разговора, они собирались отвозить весь улов бабушке Стаса, чтобы рыба не пропала за ночь в мешках.