— Тришка! — шикнул парень, увидев, как от них убегает трехцветная кошка и скрывается в некошеной траве. — Вот зараза блохастая. — помогая Оле подняться, сетовал Стас.
— Не ругай! — нахмурилась Оля.
Стас угрюмо посмотрел на нее, но ничего не ответил, уже, должно быть, смирившись с тем, что девочки всегда заступаются за животных.
Пройдя мимо полуразрушенного входа в старый большой дом, ребята минули огород и оказались рядом с еле стоящим деревянным забором, покрытым мхом и какими-то бледно-зелеными высохшими образованиями. Калитки здесь не было — просто дыра в заборе, сделанная неестественным путем, нежели стоявшей здесь некогда калиткой. Идти пришлось по настолько заросшей тропинке во дворе дяди Саши, что Стас то и дело убирал руками длинную траву, чтобы она не попала в лицо. Вокруг забора сразу же высился такой густой лес, что казался черным, а ветер в нем шумел так жутко, что тело напрягалось машинально.
Добравшись до небольшого серого домика, который сильно смещался вправо, Стас проигнорировал его и прошел к сараю с дырявой крышей. Без какого-либо разрешения хозяина открыв сгнившую от влаги дверь, он включил фонарь на мобильном телефоне.
— Ты даже не спросишь?.. — тихо уточнила Оля, оборачиваясь к домику позади. — Это же чужое.
— Дядька Санька дружил еще с моим дедом и знал отца, когда тот еще был младше меня, поэтому он как член семьи. — Стас уверенно стал копаться в пыльном хламе, покрытом ватной паутиной, которая колыхалась даже там, где не было сквозняка.
— Он что, не пользуется картой, раз она так запрятана? Тогда зачем она ему вообще нужна? — отмахиваясь от поднятой старой пыли, закашлялась Оля.
— Он эту карту рисовал еще для моего отца, когда меня не было. Дядьке она без надобности, вот и завалялась на шестнадцать лет.
— М-м… — поглядев на дыру в полотке, кивнула девочка. — Может, тебе помочь?
— Нет. Не хочу снова быть фельдшером и перебинтовывать тебе руку, прости. — усмехнулся он, бросив лукавый взгляд в сторону девочки. — Сходи-ка лучше принеси мне налобный фонарь из машины. Он в бардачке должен быть. Невозможно одной рукой нормально тут рыскать! — пробурчал в потемках он, едва не уронив башню из ящиков с пустыми банками.
Покинув пыльный сарайчик и вдохнув влажный свежий воздух, Оля потопала через все дворы к машине. Добыв фонарь, она стала возвращаться и возле входа в дом Стаса столкнулась с той самой женщиной, которую видела позавчера из окна.
Блондинка с растрепанными волосами куталась в растянутый серый кардиган, который весь был усыпан белой кошачьей шерстью. Когда она повернулась, Оля напряглась, увидев перед собой неухоженное и слегка припухшее лицо, которое, стоило им встретиться взглядами, стало подозрительно и пугающе мрачнеть. Сонный взгляд стал меняться на осознанный, а ее тело подалось вперед, после чего женщина несильно взяла Олю за предплечье.
— Здравствуйте… — кивнула ей девочка.
— Это ты… — широко раскрыв темные глаза, прошептала она.
— Кто? — Оля чуть отодвинулась от нее, испугавшись чужого выражения лица и слов.
— Дочь…
Во второй ее руке оказались ржавые большие ножницы, которые женщина резко занесла над головой Оли с явным намерением воткнуть их в нее. Не успев даже пикнуть, девочка перехватила ее руку с оружием и стала держать изо всех сил. Теперь уже обезумевшие карие глаза пили кровь из нее и будто бы забирали тем самым ее силы на сопротивление, все ближе толкая кончики лезвий.
— Прости… Тебя нужно убить… и тогда… тогда… тогда… — повторяла она, будто бы забыв продолжение фразы.
— Эй! Мам! — с соседнего участка бежал Стас.
Блондинка тут же повернулась в его сторону, отпустив девочку.
— Ты же говорила, что уйдешь. — остановившись только возле них, запыхался парень. Увидев в ее руке ножницы, он взглянул на до ужаса перепуганную подругу.
— Еще не ушла. — отчеканила она и развернулась к Оле. — И хорошо. — женщина резко подняла руку с ножницами.
— Мама! Прекрати это! — Стас схватил ее руку и оттащил женщину от подруги. — В машину иди! — взглянув на нее, закричал парень в попытках вырвать ножницы из тонких, но внезапно чудовищно сильных рук матери.
— Она должна умереть! Это дочь проклятия! — продолжала вопить она, будто бы была не в себе.
Добежав до машины так быстро, как только могла, Оля залезла в нее и заблокировала все двери, не желая умирать навсегда. Ей требовалась всего секунда и загадочный амулет для души. Часто дыша от шока, она впилась глазами в то место, где была калитка во второй дворик, и молилась, чтобы из нее вышел кто угодно, кроме матери Стаса. И хотя женщина пыталась убить ее, в одном Оля, признаваясь только себе, была ей благодарна — теперь она не сомневалась ни на грамм в том, что проклятие точно существует, а та женщина, скорее всего, тоже находится под его особым влиянием, ведь именно она была одной из подруг ее родителей.