Оля удивленно пробежалась глазами по парню, не понимая, что произошло, после чего осмотрела свою майку на наличие каких-то цепляющих особенностей.
— Ты же не сама упала на море, так? — отвлек ее от этого занятия какой-то незнакомый голос, все же принадлежавший Стасу.
Девочка медленно подняла округленные глаза. Тревога сжала холодные пальцы на шее, заставив горло заболеть как при простуде, а ладошки стали предательски теплеть. Определив по направлению темных глаз, которые в темноте ночи казались двумя черными провалами, Оля поняла, что врать больше нет смысла.
— Так.
— Какого черта он толкнул тебя? — так быстро выплюнул он, как если бы готовил этот вопрос давно.
— Ну мы… — Оля отвела взгляд, чтобы придумать оправдание. — Это как-то случайно вышло, там просто…
Черные глаза выжидающе и даже требовательно впивались в кожу девочки, причиняя жгучую боль, из-за которой было невозможно продолжать врать.
— Ты все равно не поверишь. — выдохнула Оля.
— Ты сначала скажи, а я там уже решу.
— Помнишь, мы говорили о проклятии?.. — по недовольному взгляду Стаса она поняла, что он все отлично помнит. — Кирилл сказал, что знает человека, который может помочь найти родителей. И когда мы поехали в аптеку, он отвел меня к ней… Вот, из-за этого мы и стали спорить на море. — наблюдая за чужим недоверием, Оля хотела только вжаться в темноту, чтобы исчезнуть из его поля зрения.
— И что она сказала такого, что вы поссорились? — разочарованно вздохнув, Стас изогнул темные брови.
— Она… Мне нужно умереть всего на секунду, чтобы проклятие сломалось, и тогда родители вернутся, и память о них всем вернется, а потом я вернусь в свое тело. Но одну секунду я должна провести не в нем, а в каком-то предмете… Сначала мы с Кириллом плюнули на это и ушли, но потом мне показалось, что стоит поговорить с ней еще раз, а он отказался помогать. И тогда я… — девочка не могла продолжить свой рассказ, понимая, какие могут быть последствия. Ее руки стали дрожать, а ладошки стали мокрыми. В груди саднило чувство страха и вины, которое своими лапами поднимало к горлу ком этих самых чувств.
— Что ты? — отмахнувшись от назойливого комара, подгонял Олю Стас.
— Оскорбила его. Я… решила, что я нравлюсь ему, а это заявление его очень сильно…
— Я понял. — оборвал ее оправдания парень, отвернувшись в сторону и нервно поджав губы.
— А?
Стас схватил девочку за запястье раненой руки и чуть притянул к себе:
— Оля, ходить по бабкам — это гиблое дело, неужели ты не понимаешь? Даже если допустить, что какие-то мистические силы существуют, то связываться с ними, а тем более умирать, полагаясь на какую-то там бабку и предмет, нельзя! И это, — он силой поднял раненую руку, чтобы показать ее Оле, — только доказывает, что я прав.
— Я так и думала… — она слабо потянула свою руку, понимая, что с такой силой ей не справиться, но чужая рука быстро ослабла и разжала пальцы. — Ты никогда не поверишь в это.
— Да, я никогда не поверю в это. Неужели ты веришь и реально думаешь, что умереть на секунду возможно?!
— Когда с самого рождения вокруг тебя происходит то, что происходит со мной, можно во все поверить, как ты не понимаешь?! Я никогда не то что не видела их, никто даже имена их мне сказать не может, никто! Ни единой фотографии, ни одной фотографии с ними, как будто бы их действительно не существовало. Но! Пустые фотографии в комнате тети доказывают, что они были. Но пропали. Как это может быть «простым криминалом», Стас? Как я могу при таком количестве доказательств существования чертовщины просто проигнорировать шанс хотя бы быть уверенной в том, что они вернутся, пусть даже меня уже не будет? Мое сердце разрывается каждый раз, когда оно бьется, поскольку родители ни на секунду не покидают мою голову. А как? У меня перед глазами даже образов их нет, потому что я никогда не видела их, никогда! Тебе никогда не понять этого, раз ты до сих пор продолжаешь гнуть свою линию!
Широко распахнув глаза, Стас не моргая смотрел в слезящиеся глаза Оли, которая уже в исступлении кричала почти одно и то же.
— Да, Оля, мне никогда не понять этого. Но когда ты проснулась и приняла меня за маму на море, прошептав это, мое сердце сжалось с такой силой, с какой не сжималось очень и очень давно. И именно поэтому я против того, чтобы ты забивала себе голову тем, что в итоге погубит тебя, ведь если никакого проклятия не существует и родителей уже никак не вернуть, неужели тебе станет лучше, чем сейчас?
— Я… — по дрожащим розовым губам пробежала горячая слеза. — Я не знаю, я ничего не знаю!.. — Оля впилась пальцами в рыжие кудри и стала пятиться в темноту комнаты, глотая горько-соленые слезы и чувства.
Сбросив кроссовки с ног, Стас ловко перемахнул через подоконник и оказался в комнате.
— Нет, не подходи. — Оля вытянула вперед руку. — Просто уйди сейчас. Я не обиделась на тебя и не злюсь, но просто уйди. — сквозь слезы просила девочка, отходя еще дальше назад.
Сжав губы, но не двинувшись вперед ни на йоту, Стас кивнул и, еще несколько секунд посмотрев на подругу, вылез на улицу.