Я изучала страницу Кейна в Инстаграме как сочинение, когда преследовала его, но теперь смотрю на нее другими глазами. Она посвящена хоккею и полна фотографий с игр и тренировок, а также снимков с товарищами по команде, тренером, некоторыми профессорами и фанатами.
Есть и другие, с благотворительных мероприятий с участием высшего руководства университета и спонсоров «Гадюк». Большие шишки города. Его семья, Каллаханы, Армстронги и Осборны.
Но таких фотографий мало, как будто он не хочет, чтобы его происхождение было в центре внимания.
На всех фотографиях он смотрится совершенно искренним. Ничто не указывает на то, что он притворяется или создает себе образ.
Его улыбки излучают искренность и очарование, как будто он очень приятный собеседник.
Только сейчас я понимаю, что эти улыбки никогда не достигают его ледяных глаз. Не по-настоящему.
Они красивые благодаря их цвету, но это не значит, что они улыбаются вместе с остальной частью его лица.
Может, это потому, что я увидела и другую его сторону, но теперь завеса приоткрылась, и я понимаю, что случайные, иногда несвязные фотографии — это всего лишь игра, в которую он так хорошо играет.
Как идеальная маска, за которой он скрывается.
И теперь, когда моя судьба связана с его судьбой в «Венкоре», я должна понять его. Любым способом.
Я должна стать к нему ближе.
Любой ценой.
Я возвращаюсь к нашей переписке.
Далия:
Пожалуй, единственное утешение в этой гребаной ситуации — то, что у Кейна и его товарищей по команде отрицательные результаты по последним медицинским анализам. Я узнала это, прочитав втайне от профессора их отчеты.
Мое сердце замирает, когда он сразу же отвечает.
Кейн:
Далия:
Кейн:
Я краснею, но не сдаюсь.
Далия:
Кейн:
Далия:
Кейн:
Я потираю бедра, но пишу совершенно противоположное.
Далия:
Кейн:
Далия:
Кейн:
Далия:
Кейн:
Я пытаюсь придумать другие оскорбления, но я слишком возбуждена, поэтому бросаю телефон на кровать.
Кулон блестит на свету, и я сжимаю серебряный коготь между пальцами, глядя на отвратительную змеевидную цепочку.
Это уже неважно. Дискомфорт и стыд со временем пройдут. Самое главное, что я в игре.
Рано или поздно я смогу вычислить нападавшего на Ви.
Вайолет.
Желание увидеть ее стучит под кожей, как тикающая бомба.
Я переодеваюсь в джинсы и футболку, накидываю свитер и выхожу из общежития. Еду на мотоцикле в город.
Больница Грейстоун — огромное и известное учреждение с крупными отделениями, которые получают щедрое финансирование от семей-Основателей.
Она также является основным получателем средств фонда «Надежда Грейстоун», который в течение года финансирует бесчисленные дорогостоящие операции. Именно этот фонд предоставил мне стипендию в УГ и оплачивает лечение Вайолет и ее нахождение в больнице.
Сорок пять дней назад моя сестра была увезена черным фургоном с поддельными номерами в больницу в Стантонвилле, где мы раньше жили. Человек, лицо которого было полностью скрыто, бросил ее на каталку и уехал на фургоне, не дав возможности его идентифицировать. Моя сестра была без сознания, у нее была рана на затылке и многочисленные менее серьезные травмы по всему телу. Ее перевели в больницу Грейстоун, потому что она больше и в ней есть травматологический центр.
С тех пор она находится в коме уже полтора месяца. Я видела счета, которые пришли за ее пребывание в больнице. Я не смогла бы оплатить их, даже если бы продала себя на черном рынке по частям.