– Знаю, – проворчал я, поднимая принесенную Мэдди кружку с пивом и делая глоток.
Резкий привкус хмеля почти немедленно растворился во рту, превратившись в теплое солодовое послевкусие. Закрыв глаза, я тихо застонал от удовольствия. Остальные возобновили разговор.
– Уилл? – позвала меня Сара.
На сей раз она говорила тише, так что слышать ее мог только я.
Она оглянулась, убедилась, что сзади никого нет, и затем снова взглянула на меня.
– Пожалуйста, не втягивай Ханну, если не уверен до конца, что хочешь именно этого.
– Я очень ценю твое вмешательство, Сара, но прекрати вмешиваться.
Ее лицо вытянулось, и я понял, что совершил ошибку. Ханна сейчас была чуть старше, чем Сара, когда та начала встречаться с мерзавцем-конгрессменом из Чикаго. А вот я был как раз его ровесником: тридцать один. Возможно, Сара считала, что обязана защищать молодых женщин, рискующих угодить в столь знакомую ей плачевную ситуацию.
– Черт, Сара, – поспешно сказал я. – Я понимаю, почему ты обеспокоена. Но… у нас все по-другому. Ты ведь это понимаешь?
– Поначалу всегда бывает по-другому, – ответила она. – Это называется «увлечение» и заставляет тебя обещать все что угодно.
Не то чтобы раньше я не увлекался женщинами – очень даже увлекался. Но при этом всегда сохранял голову на плечах, стараясь брать как можно больше физически, но чувства сдерживать или вовсе отметать в сторону. Что же в Ханне заставило меня отбросить эту привычную стратегию и ринуться прямиком в глубину, где таились и самая сильная нежность, и самый отчаянный страх?
Ханна вернулась, улыбнулась мне, села и пригубила свой напиток. Она тут же закашлялась и уставилась на меня выпученными, слезящимися глазами, словно хлебнула жидкого огня.
– Ага, – рассмеявшись, сказал я. – Мэдди любит смешивать покрепче. Надо было предупредить тебя.
– Продолжай пить, – посоветовал Беннетт. – Когда горло занемеет, станет легче.
– Слушай больше, – колко бросила Хлоя.
Громовой смех Макса разнесся по бару. Я закатил глаза, надеясь, что Ханна не заметит их подтрунивание.
Похоже, она и не замечала. Ханна сделала еще один глоток, и на сей раз обошлось без эксцессов.
– Все в порядке. Я в порядке. Срань господня, у вас, ребята, такой вид, словно я впервые попробовала спиртное. Клянусь, я пью иногда, просто…
– Просто не слишком мастерски, – со смехом закончил я.
Под столом ладонь Ханны опустилась мне на колено и скользнула к бедру. Ее пальцы нащупали там мою руку и сплелись с моими.
– Я помню, как впервые попробовал алкоголь, – покачав головой, сказала Сара. – Мне было четырнадцать, и на свадьбе своей кузины я пошла к бару. Заказала колу, а женщина, стоявшая рядом, колу с чем-то спиртным. Я случайно взяла ее стакан и вернулась к столу. Я в упор не понимала, что с моей колой не так и почему у нее такой странный вкус, но, скажу вам, это был первый случай в истории, когда белая девушка пыталась исполнить движения из брейк-данса.
Все мы расхохотались, в особенности представив, как милая, сдержанная Сара дергается, словно робот, или крутится на спине. Когда смех затих, все наши мысли, казалось, сошлись на одной теме, потому что все мы почти одновременно развернулись к Хлое.
– Как подготовка к свадьбе? – спросил я.
– Знаешь, Уилл, – начала она с лукавой улыбкой, – по-моему, сейчас ты в первый раз за все время спросил о свадьбе.
– Я провел четыре дня в Вегасе с этими унылыми клоунами, – я кивнул на Беннетта и Макса. – Так что я в курсе событий. Хочешь, чтобы я повязывал ленточками букеты или что-то вроде?
– Нет, – рассмеялась она. – И подготовка идет… нормально.
– По большей части, – проворчал Беннетт.
– По большей части, – согласилась Хлоя.
Они обменялись понимающими взглядами, и Хлоя вновь расхохоталась, прижавшись к его плечу.
– И что это значит? – поинтересовалась Сара. – Опять проблемы с банкетом?
– Нет, – откликнулся Беннетт и снова глотнул. – С банкетом все улажено.
– Слава богу, – добавила Хлоя.
Беннетт продолжил:
– Просто невероятно, какие пляски семьи затевают вокруг обычного бракосочетания. Из шкафов вылазят все скелеты. Богом клянусь, если мы ухитримся провернуть это без серийных убийств, мы оба заслужим гребаные медали.
Я рефлекторно сжал руку Ханны сильнее.
После небольшой заминки она тоже сжала мою и развернулась ко мне. Ее глаза пристально всмотрелись в мое лицо, а потом озарились легкой улыбкой.
Я думал о ней и о себе. Я думал о ее родственниках и о том, как за последние двенадцать лет они стали мне приемной семьей на восточном побережье, и тут, в течение одного короткого вздоха, передо мной промелькнуло будущее: любовь, женитьба, дети.
Отпустив руку Ханны, я потер ладонь о бедро, чувствуя, как в горле истошно колотится пульс. Срань господня, что произошло с моей жизнью? Все изменилось за какую-то пару месяцев.
Впрочем, не все. Друзья у меня остались прежние, и с деньгами все было в порядке. Я, как и раньше, бегал (почти) каждый день и смотрел баскетбол по телику, когда удавалось. Но…
Я влюбился. Разве можно было такое представить?
– Ты в порядке? – спросила Ханна.
– Да, все хорошо, – шепнул я. – Просто…
