– Я знаю, что ты всегда был сексуальным, по-настоящему сексуальным. Все те двенадцать лет, что мы знакомы, – с первой нашей встречи и до сегодняшнего дня. И это одна из причин, почему мне так нравится проводить с тобой время: ты открываешь мне новые особенности моего тела, его желания. Я думаю, что наши теперешние отношения просто идеальны.
Еще секунда – и я бы поцеловал ее, мои руки зарыскали бы по ее телу, лаская грудь и спину. Мне хотелось повалить Ханну на пол, почувствовать под собой ее тело. Но мы были в баре.
– Пожалуй, прийти сюда было плохой идеей, – заметил я.
Ханна пожала плечами.
– Я так не думаю. По-моему, было полезно выбраться из дома и немного поговорить.
– Так вот чем мы занимались? – с улыбкой спросил я. – Говорили о том, как нам не надо об этом говорить?
Ханна облизнула губы.
– Конечно. Но, по-моему, самое время вернуться к тебе и перейти от слов к делу.
Я вытащил ключи из кармана и принялся перебирать их, разыскивая нужный.
– И не надейся, что отделаешься чашечкой чая, а потом умотаешь домой.
Ханна кивнула.
– Я знаю. Но завтра мне нужно появиться в лаборатории. Не помню, чтобы я когда-нибудь просто прогуливала, как сегодня.
Я открыл дверь и пропустил ее первой. Она направилась прямиком в кухню.
– Не туда.
– Я не уйду после чая, – бросила она через плечо. – Но выпить чая хочу. От коктейля меня клонит в сон.
– Ты выпила всего два глотка.
Мы оставили ее почти нетронутый коктейль на столе, хотя Беннетт и остальные изо всех сил старались убедить нас задержаться и не только допить его, но заказать и еще один.
– По-моему, эти два глотка равнозначны как минимум семи стопкам.
Подойдя к плите, я взял чайник и начал наполнять его водой.
– Тогда с тобой неинтересно пить. После семи стопок я бы начал отплясывать голышом на столе.
Рассмеявшись, она открыла холодильник, пошарила там и извлекла морковку. Затем, подойдя к прилавку, запрыгнула на него и принялась болтать ногами. Хотя все это для меня было ново, казалось, Ханна уже давно тут освоилась.
Ее волосы выбились из хвоста, несколько мелко вьющихся прядей упали на лицо и рассыпались по шее. Духота в баре, а, может, пара глотков алкоголя заставили ее щеки разрумяниться, а глаза заблестеть. Взглянув на меня, она медленно моргнула. Я улыбнулся.
– Ты такая хорошенькая, – сказал я, прислоняясь к прилавку рядом с ней.
Ханна впилась зубами в морковку.
– Спасибо.
– Думаю, через пару минут я затрахаю тебя до смерти.
Пожав плечами с деланой невозмутимостью, она пробормотала:
– Как скажешь.
Но затем, вытянув ноги, подтащила меня к себе и сжала между бедер.
– Несмотря на предыдущее замечание о работе, можешь на давать мне спать всю ночь, если хочешь.
Протянув руку, я расстегнул верхнюю пуговицу ее рубашки.
– И чего же ты хочешь от меня этой ночью?
– Чего угодно.
Я заломил бровь.
– Чего угодно?
Подумав еще, она шепнула:
– Всего.
– Это я обожаю, – сказал я, подходя ближе и проводя носом по ее шее. – Как раз тот вид секса, во время которого я смогу узнать, что тебе нравится. И услышать всю амплитуду твоих стонов.
– Не знаю…
Она замолчала, неопределенно махнув морковкой у меня перед носом.
– Разве секс с давним партнером не лучше всего? Ну вот смотри: она в кровати, уже заснула, он вошел, и она чисто инстинктивно прильнула к нему. Ее лицо прижалось к его теплой шее, его руки шарят у нее по спине, она скидывает трусики, и он входит внутрь, даже не потрудившись снять с нее ночнушку. Зачем – он и без того сто раз видел ее голой. Может, ему не терпится сначала оказаться внутри. Ему уже не обязательно снимать с нее одежду по порядку.
Отстранившись, я пристально взглянул на Ханну, которая снова занялась морковкой. Образ, описанный ею, получился очень живым. Сам бы я никогда не сказал, что секс с постоянной партнершей – лучший вариант. Хороший, но не лучший. Но так, как она говорила об этом – понижая голос, закрывая глаза, – да, черт, этот вид секса показался мне самым лучшим. Я мог представить жизнь с Ханной, где у нас была бы общая кровать, кухня, семейный бюджет и ссоры. Я мог представить, как она сердится на меня, а я подкатываюсь к ней позже и всяческими хитрыми способами добиваюсь прощения, потому что она моя Ханна, а, значит, готова разболтать все свои тайные мысли и желания.
