— Спросил, надо же, — отернилась сестрица, но продолжила. — Ничего с винами этими. Несколько седмиц закон новый ввели, о скупке у аграриев в полисные хранилища. Лишь оттуда купцы товар получают. Или не получают.
— Хм, а остальные Полисы? И что за контракт? — продолжил интересоваться я.
— Остальные по-старому. Контракт я заключила на поставку улиток виноградных, деликатесных, через седмицу в Лемовисе надобно забрать. Мыслила и на вино контракт составить, да ты помешал, — продемонстрировала мне кузина язык.
Язык как язык, оценил я. И чего показывала, спрашивается? Хм, ни беса не понимаю. Ну скупают продукт галлы централизованно. Хорошо, могу понять. Такое не сказать, чтобы редкость, в половине Полисов купцы на складах полисных закупаются. Лихва не столь велика, как ежели у пейзан закупаться, но покупают и не пищат. Но в любом случае — что за фильдеперсы с выкрутасами амбианумские? Ну скупили, пожелали цены задрать. Так вина ихние не эксклюзив, вон, сестрица мало не за пару часов чуть контракт не заключила. А потом этот подарок контрактный. Глупость какая-то, поставил диагноз я.
— Это ты меня благодари всячески, — надулся я. — Что не заключила. Амбианум Вильно будет вина поставлять по два золотника за бутыль. Как раз со складов полисных, — задумчиво заключил я.
— Ну ты хват! — через четверть минуты выдала сестрица, на персону мою с уважением поглядывая. — Видна кровь наша торговая, Тернов, — заключила она. — И верно, благодарить тебя надобно, а то бы обмишулилась с контрактом, — признала она.
— Управа бы компенсировала, — судорожно думал я, чуя, что что-то упуская. — Ты как служащий управный действовала, по моему указанию. Правда и лихвы с улитками бы лишилась, — дополнил я. — Тут либо так, либо этак.
— Вот всё равно не понимаю, на кой я тебе сдалась-то? — полюбопытствовала сестрица.
— Как консультант, что всё столь ловко обернётся — не знал никто, а в делах торговых я ни беса не разбираюсь, — выдал я под скептическим взглядом кузины в стиле «ну, чего ты мне ещё расскажешь». — Уважаемый, а как вас по-батюшке? — обратился я к затылку авиатора.
Дело в том, что самолёт и вправду был невелик, как раз на три места. И пришла мне ещё одна параноистая идея, очень мне не понравившаяся.
— Акамир Душанович, Ормонд Володимирович, — как ответил, так и показал что в ответном представлении нужды нет.
— А скажите мне, Акамир Душанович, вы же не всё время на самолёте пребывали? — спросил я и тут же сам себя поправил. — Хотя простите, мы же вас в жилом помещении встретили. А самолёт не заправляли? — спросил я ещё одну глупость, уж больно меня паранойя тупила.
— Издеваетесь, Ормонд Володимирович? — спросил одарённый пилот. — Смазку провели, покрытие сменили от обледенения, — перечислил он.
— Не издеваюсь, Акамир Душанович, — ответствовал я. — Беспокойство некое имею. Скажите, а вы самолёт свой эфирно ощутить сможете? Насчет поломок каких, или ещё чего?
На это погонщик самолёта аж повернулся, взглядом меня в скудоумии укорил, да и расфокусировал очи, явно просьбу мою выполняя. Я же мысленно приготовился к тому, что остатний путь быть мне мишенью семейного злонравия Лады, да и ежели Акамир к сему присоединится — и возразить-то, по совести, не смогу.
Впрочем, резко побледневшее лицо пилота меня от мыслей скорбных оторвало. " Бонба " то ли прошептал, то ли просто проартикулировал пилот, смотря круглыми, расширенными глазами в мои, подозреваю, аналогичные очи.
В следующую секунду случилось столько, что я бы посчитал себя телепатом, что, впрочем, явно было не так: просто всем присутствующим резко и остро захотелось жить. Вильнул я взглядом на Ладу, пихая ей одной рукой саквояж, другую пилоту протягивая. Тот, на колени на кресле вскакивая, кивнул, лапу мою ухватил. Рявкнув Ладе «держи крепче!», благо саквояж она рефлекторно схватила, приобнял её свободной рукой, и, одновременно с Акамиром друг другу кивнули.
И развалили эфиром к бесам кабину самолётную. Причём, если я просто «шибанул от души», то пилот наш бил с умом, нас из под возможного удара выводя. Впрочем, мне на него было временно индифферентно, как и на крик непонимающей Лады: я держал телекинезом напор воздуха, которым нас и убить бы могло. Впрочем, пилот сориентировался, цапнул меня за прижимающую Ладу лапу и заключил её таким образом между нами. Ну а далее вышла такая картина — я, ни хера толком не соображая, держал давление. Видно, Акамир состояние моё понял, так что в итоге положение наше было таково: я падал спиной вперёд и вниз, упорно держа защиту, а пилот точечными воздействиями нашу сцепку корректировал.
Лада в это время продолжала визжать в мои многострадальные ухи, правда, судя по лицу и заглядывающим мне за плечо глазам, от восторга.
