— И за сбрую для диплицикла возьмётесь? Да и барышне не помешает, — задумался я.
— Отчего же не взяться, возьмусь. И будет лучше, чем где бы в ином месте вы нашли! — аж топнул ножкой он. — Ещё что-то потребно?
— Всё, — помотал головой я. — Да, крепёж кортика на бедро и за спину, рукоятью вниз, как сейчас, — начал перечислять я. — Все костюмы, кроме бального, с учётом бедренного крепления «Перуна». И желателен тайный карман, на лист ин-кварто с обложкой. Под все костюмы будет одеваться панцирь скрытого ношения.
— Под себя панцирь заказать не желаете? — осведомился мастер, кивающий на мои слова.
— Разорюсь панцири заказывать, — буркнул я.
— Секретарь, понятно, — важно покивал Разинеб. — Всё?
— Нет, — ответствовал я. — Барышне под оба варианта костюмов кобуры и крепления под Весту и обойму, легкодоступные. А главное, бальные костюмы нужны через четыре дня.
— Четверть цены сверху, — уточнил он, на что я кивнул, ясно было, что не бесплатно.
Правда от общей суммы внутренне поёжился — ежели бы не премии, то я на сии гардеробы все, до копеечки деньги бы ухнул, в Управе заработанные. А так — нормально. Да и не на один год покупка.
Даже в посольство, волей лешего смотался. Впрочем, на балу быть я обещался, так что уложился в день, супротив отведённых трёх. И очи башенные и улыбка широкая тут совершенно не причём. Сие маска персоны, нутро моё нежное, от терний жизненных оберегающая, да.
Так что был я в Вильно за день до бала. Творения мастера Разинеба уже были готовы, и, признаться, деньги отданы были не зря: Милино платье, выполненное из блестящей серебром ткани, сотворило из неё не столько девицу, сколько эфирную грацию. Я аж глаза протёр, потому как платье и природные волосы её создавали этакий нимб-ореол, добавляя образу таинственности и потусторонний оттенок. Хорошее платье, в общем, довольно заключил я.
Ну а у меня был костюм темно-бордовый, с красной искрой, металлом отливающей. Мрачновато, но рядом с Милой выходило на загляденье: не колобок похотливый, на грацию посягнувший, а вполне себе Вулкан с Венерой.
С утра к нам в гости заявилась Люцина. Ну так-то всё нормально, но она нервничала как… как она в текущей ситуации. В итоге за час до выезда, я наблюдал в зеркале гостиной свою улыбчивую рожу, от которой самому хотелось забиться под стол. Точнее, хотелось бы, если бы я не хотел нести в мир благословение какого-нибудь божка войны. Невинным, непричастным и прочим, под руку подвернувшимся.
На заднем фоне сидели две девицы. Бледные, дёрганные, мало что не в предобморочном состоянии.
— Сударыни мои, вы уж простите, но в таком состоянии нам только к психологу ехать, а не на бал, всем троим, — откомментировал я дружно подпрыгнувших и взвизгнувших, после хлопка рукой по комоду, девиц. — Будем лечить.
— А как? — поинтересовалась Мила под кивки Люцины.
— Национальной методой, — пробурчал я, извлекая из недр буфета бутыль вина. — Градус невысок, нас трое. Ваше здоровье, — расплескал я винище по трём бокалам.
В итоге несколько расслабились дамы, а то совсем мрак был. Да и моим нервам их нервическое состояние было как сталью по стеклу. Этакий резонанс психоза, мысленно хмыкнул я. Проверил, всё ли взял: цербик, кортик на ремнях у бедра. Медаль глумливая на ленте, всё как положено.
Доехала наша троица до комплекса зданий гимназиума на самокате с Твёрдом в водителях, чуть ранее срока. И, как показала переполненная стоянка перед «академической башней», весьма вовремя. Еле втиснулись, что, по здравому размышлению, и логично: не только наш поток, а не менее десятка потоков разных лет ныне на балы явились.
И поднялось наше трио, служкой гимназическим ведомое, аж на самую верхушку башни: зал «первого года», далее уже пониже. Впрочем, ежели до подвала кто и доживал, то на сборище дружно, своими антикварными персонами, чихали.
Столы с закусками и выпивкой на данский манер у стен стояли, в окна высокие виделся гимназический архитектурный ансамбль, да и Акрополя часть. Вполне приглядно, отметил я. А вот соучеников было пока не особо: десяток каких-то типов разнополых, лично мне в упор незнакомых.
— Перекусим и домой? — без особой надежды вопросил я.
— Через четверть часа, по протоколу, общий танец, бал открывающий. Сиртос, в открытой позиции, трио справимся, — озвучила Люцина.
— Вовремя сообщила, мой поклон земной, — отернился я. — Впрочем и вправду справимся, уж мы с Милой точно, — на что овечка моя с улыбкой покивала.
— И я не подведу, — поджала губы Люцина.
И вправду, через дюжину минут в зал набилась вся полусотня нашего потока. Или больше чуть, не интересовался. Ныне то народу было явно поболее: дамы и кавалеры, сопровождающие, зачастую были явно не в том возрасте, что соученикам моим полагался.
Да собрался оркестрик небольшой. Сопелка в составе его наличествовала, так что это был хороший, годный оркестрик. И начали они наигрывать сиртос, протяжную, плавную мелодию эллинской природы. И танцы были соответствующее, плавные, с широкими помахивания руками и медленными, скользящими шагами.
