— Добрый вечер, Добродум Аполлонович, — поприветствовал я змейское начальство, закуривая и составляя компанию в выдувании дыма в небо.
— И вам того же, Ормонд Володимирович, — кивнул Леший. — Вижу сигареты вы свои завели, что не может не радовать. Растёте над собой, — ехидно отметил он.
— Ужимаюсь, разве что, — отпарировал я. — Рост мне ныне доступен лишь в простор, а не ввысь. Сопровождаете кого-то, Добродум Аполлонович? — полюбопытствовал я.
— Представьте себе — нет, — хмыкнул Леший. — Годовщина, — глубоко затянулся он. — Хотя лучшеб не приезжал. Прискорбно мало соучеников осталось — ответил он на мой вопросительный взгляд. — Впрочем, вас это волновать не должно, — отрезал он, выбрасывая окурок. — Доброй ночи. Ормонд Володимирович. Завтра жду на службе к полудню, а ныне вас ждут спутницы, — с этим бестактным намёком, леший задницу в самокат уместил и уехал.
Хм, думал я бредя к мобилю. Тридцать? Сорок? Да и все сто может быть, начальство моё змейское столь ядом богато, что яд сей как природный консервант использован может быть. И без всяких омоложений.
И вернулся я в самокат, где девицы с двух сторон от меня расположились и обе ко мне, за плечи обняв прижались. Так что думал я, всю дорогу до дома на тему «а оно мне надо?»
И решил что к бесу, так что дома довел Люцину до комнатки гостевой, да и снов добрых пожелал. Был чмокнут в щёку, да и к Миле вернулся. А в спальне, перед нашими " штудиями», подруга не менее минуты в лик мой молча и внимательно вглядывалась, потом кивнула мыслям своим.
Ну бес знает, о чём она думала, а мне «закономерное продолжение» не сдалось точно: ночь удовольствий, причём не сказать, что чем-то лучше, чем в паре. Разве что эго потешить. И куча сложностей и проблем на долгое время, даже если ночь была бы единственной. Оно мне, банально, не надо, резонно заключил я.
Наутро Люцина завтрак с нами разделила, да и на службу Твёрдом увезлась. Ну и я к сроку лешим озвученному в Управу явился. Злонравный Добродум на месте пребывал, оком на меня ехидно пырился. Впрочем, комментариев неуместных изрыгать не стал, а стал изрыгать иное:
— Здравы будьте. Ормонд Володимирович, — змейски оскалилось начальство. — Вас, как вы некогда изволили выразиться, «ждут великие дела».
— И вам не хворать, Добродум Аполлонович. — философски вздохнул я. — Что «дела великие», оно, конечно, прискорбно, но на службе моей, под руководством вашим мудрым, сие и не удивительно, — под фальшиво-сочувственные кивки начальства змейского выдал я.
— Именно так, — выдал в ответ Леший. — А величие ваших дел заключается в посольстве долгом и дальнем. Вильно крайне заинтересовано в сотрудничестве с заокеанским Полисом Новая Пацифида. В научном плане, — дополнил он, повергнув меня в некоторое сомнение.
— Погодите, Добродум Аполлонович, дозвольте уточнить, — выдал я, на что змейство его покивало. — Это, значится с Полисом заокеанским, теми юнцами основанным, что в своих Полисах места себе не нашли. Да бес бы с местом — одного названия хватит, ихних «новый» бесконечных, — продолжил я, — чтоб потенциал воображения, а, как следствие, научный узреть. Даже названия толкового не измыслили, — припечатал я заокеанских тупней. — Всё «новым» обходятся. И с ними «научное сотрудничество»? — со скепсисом уставился я на Добродума.
— Всё так, — ехидно покивал леший.
— Что «всё»? — подозрительно уточнил я.
— Всё «всё», — гадски ответил злонравный Добродум, ухмыльнулся, на рожу мою, праведным негодованием полную, но продолжил. — Всё же не одна сотня лет для многих Полисов прошла с основания, — выдал он.
— Ну да, полторы, — буркнул я.
— Пусть полторы. Но в своих, подчас и впрямь детских и безумных социальных экспериментах, они приходят к удивительно удачным решениям, — провозгласил Леший. — Так что Вильно сотрудничество в научной сфере с Новой Пацифидой угодно.
— Хорошо, вам виднее, — не стал тесниться на пустом месте я. — Но тут у меня такой вопрос, а я-то там зачем? Есть Остромир Потапович, у него, ежели занят он ныне делами союза, есть секретарь, Люцина Перемысловна. Я не то, чтобы отказываюсь, да и права такого не имею, — признал я подло пролезшего в служебной иерархии выше меня лешего. — Но таковое посольство, мыслится мне, должно осуществлять персонам к Академии имеющим прямое касательство. А не планы на неё имеющие, вроде меня.
— В идеальном случае, всё как вы сказали Ормонд Володимирович, — выдал Леший. — Но не по нынешним временам. Вдобавок, — совершил он клешнёй сложный жест, — есть нюансы.
